Великий пост 2015: календарь питания,что кушать

Written by sovxoz   // 14.07.2014   // 0 Comments

Украинские блюда на Великий пост

Украинские блюда на Великий пост

Николай Михайлович Гурепка — лауреат Херсонской областной литературной премии им. Николая Кулиша 2011 за роман «неофеодалы». Член Национального союза писателей Украины и Национального союза журналистов Украины. Автор ряда книг прозы: легенд Таврии и Карпат «От синих гор — седого Днепра» (1995) и «Шкатулка гетмана» (1997), повестей «Жернова» (1996), «Земные боги» (1997), «Родом из ада» (2001), «Знакомые лица» (2002), сборников повестей «Провинциалы» (1998), «Черный барон» (1999), романов «Суд совести» (2004), «Степная царевна» (2006), «неофеодалы» ( 2010) энциклопедического справочника «Знакомьтесь: Нововоронцовке» (2007), второго существенно дополненного и расширенного издания энциклопедического справочника «Знакомьтесь: Нововоронцовке» (2008).
Печатался в журнале «Украина» и газете писателей Украины «Литературная Украина», выступал со статьями, корреспонденциями, очерками и литературными произведениями малых форм в Херсонской областной молодежной газете «Ленинское знамя» (ныне «Новый день»), Черновицкой областной молодежной газете «Молодой буковинец», черновицких областных газетах «Радяська Буковина» и «Зорилэ Буковиней», Херсонской областной газете «Надднепрянская правда», а также во многих периодических изданиях Украины, Беларуси, России и Азербайджана. В Херсонском книжном издательстве «Надднепряночка» в 2009-м увидел свет 2-й том антологии «Литературные сокровища Херсонщины» — книги «Белый берег» — художественные произведения херсонских прозаиков конца ХХ — начала XXI века. В не обделен высокохудожественными произведениями томе, помещены и отрывок из романа Николая Гурепка «Степная царевна». А в 18 числе за 2009 год литературно-художественного альманаха Херсонщины «Степь» (основан в далеком 1886 году), упорядоченного Василием Загороднюком, председателем областной организации НСПУ, кандидатом филологических наук, доцентом кафедры журналистики Херсонского государственного университета, по случаю полувекового юбилея НСПУ и Херсонской областной организации Национального союза писателей Украины, вышли лучшие из лучших произведений литераторов Херсонщины. На его страницах представлены и фольклорные записи Николая Гурепка. О нем найдете творческую биографию и фотографию в шестом томе «Энциклопедии Современной Украины» — издание НАН Украины, Научного общества им. Т.Г.Шевченко. Института энциклопедических исследований НАН Украины (Киев, 2006). Пишет на русском и украинском языках.
Окончил факультет журналистики Львовского госуниверситета им. Ивана Франко и Киевский ВПШ при ЦК Компартии Украины: журналист и политолог.
Его журналистская «лестница»: корректор, литературный работник, заведующий отделами и ответственный секретарь редакции районных газет «Карпаты» Черновицкой, «Советская Таврия» и «Известия» Херсонской областей. С 1988-го — собкор, спецкор херсонских областных газет «Надднепрянская правда» и «Поле». Более 10 лет работает специальным корреспондентом независимой газеты Херсонщины «Новый день» (главный редактор, заслуженный журналист Украины Анатолий Жупина).
Служба в армии: срочную проходил на должностях рядового и сержантского состава — в воинских частях Прикарпатского военного округа и Южной группы войск в Венгрии; действительную военную службу — в Привользькому военном округе, РФ, в должности корреспондента-организатора окружной военной газеты «За Советскую Родину», г. Самара (Куйбышев). Майор запаса.
Награжден Почетной грамотой Верховной Рады Украины «За особые заслуги перед украинским народом» и нагрудным знаком (2010), знаком Министерства образования Украины «Отличник образования Украины» (2004), медалью МВД Украины «За содействие органам внутренних дел» (2007) , Почетным знаком Общества содействия обороне Украины (2013), почетной грамотой председателя Херсонской ОГА (2002,) двумя почетными грамотами и дипломом-благодарностью Херсонского областного совета (1999, 2006, 2009), грамотой Херсонской областной организации НСЖУ (2007), почетными грамотами Высокопольской и двумя Нововоронцовской райсоветов (2003,2008, 2012), Архиерейской Грамотой архиепископа Таврического и Херсонского Ионафана (2004) и многими другими. Предстоятелем Украинской Православной Церкви Митрополитом Киевским и всея Украины Блаженнейшим Владимиром за заслуги перед Церковью награжден орденами преподобного Нестора Летописца II степени, святителя Феодосия Черниговского и святого великомученика Георгия Победоносца.

ТЕРРАРИУМ

Р о м а н

1 ГЛАВА

Двухэтажный дом с заволоченимы густой туманом большими окнами, похожий на гигантский из кирпича, бетона, металла и стекла серый квадрат, имеет высокие беленые потолки, ослепляет глаза. Не дает дышать начищенной едкой мастикой скрипучий, как колесо старого телеги, потрескавшийся деревянный паркет. По каменными стенами второго этажа помпезной сооружения много лет орудует частная фармацевтическая фирма «Арника», а внизу, в тесных офисах-каморках, со своим нехитрым товаром обосновались разношерстные арендаторы — малоизвестные фирмы по реализации кустарной японской, тайваньской и корейской электроники, малогабаритной бытовой техники, а также печатной продукции, канцелярских и школьных принадлежностей, заграничной и полулегально изготовленной косметики, дешевой бижутерии, модных дамских сумочек … С шумного летнего утра в душный вечер, пластиковые окна фирмы от невыносимой жары защищает соседней многоквартирный жилой дом: еще с конца сороковых годов прошлого века эта мрачная четырехэтажное здание неподвижно торчит, заслоняя утреннее солнце в лучшем спальном микрорайоне приморского города с лакомой недвижимостью.
По тяжелое послевоенное лихолетье, во времена хрущевской оттепели и до горбачевской шумной перестройки в просторных, с громоздкими лакированной мебелью из мореного дуба и потускневшими, с потрескавшимися от перегрева белого, коричневого и кофейного цветов кафельными печками в просторных квартирах, жила местная партийная и советская знать. Рожали здесь детей и наживали добро высокие милицейские и военные чины, красные директора железорудных и угольных шахт, заводов и фабрик, набитых дефицитами торговых баз, гастрономов, универмагов, ресторанов, начальники училища военной авиации, директора училищ потребительской кооперации и почтовой связи. И в наши дни перед простыми смертными обиты листами из нержавеющей стали широкие двойные парадные двери жилого гиганта закрыты наглухо. Только чиновники высокого полета и дельцы с толстыми кошельками, которые вызывают зависть и ненависть в запыленных консьержек и вечно голодной бедноты, терпеливо стоят в очереди, чтобы завладеть дорогой крупногабаритной квартирой в мрачном, как дождливый день, каменном дворце. Жителей элитного дома всегда можно лишь узнать по тому, как с шиком одеваются и на каких стальных конях ездят на работу, где отдыхают, чем угощаются на праздники и что едят в будни, как встречают свою близкую родню и именитых гостей. Жены, сыновья и дочери роя городских столоначальников изо всех сил тянуться, чтобы успеть по последнему писку моды: на себя напьялюють импортные платья, блузки, юбки, костюмы и пальто, а морозной и ветреной погоду человеческие глаза прижигают норковыми и песцовых шубками, вызывая черную зависть у бедноты завезенными из-за границы босоножками и легкими турецкими сапожками из телячьей и овечьей кожи на высоких каблуках. А их чваньковити дородные мужчины, зятья, близкие родственники и кумовья не припомню, когда выстаивали в крикливых, с едким запахом дешевых одеколона и табака очередях, как вынуждены делать их послушные подчиненные — мелкие конторские служащие, учителя, медработники, работники заводов, шахт, фабрик и фирм — по шапками из кролика и нутрии и дешевыми куртками, а вызывают волка из леса модными норковыми, песцовая, ондатровая и другими дорогими шапками, безупречного кроя и шитья натуральными кожанками, за несколько тысяч долларов костюмами и зимним пальто из овечьей шерсти, скроенными и пошитыми не в полулегальных кустарных фабриках столицы и других мегаполисов Украины и в странах бывшего Варшавского договора, а на блаженном Западе.
Их, связанные по рукам и ногам ленинской партией предшественники — партийные и советские функционеры местного разлива — жили гораздо скромнее: с ветерком катались на новеньких и не очень «газиках», «Волжанка», польской «Шкоде» и мотоцикле «Урал» с коляской и без — и этому были рады. А нынешние хозяева человеческих судеб иномарки за сотни тысяч гривен меняют, как цыган породистых лошадей.
Благо, в то благословенное время можно было заправить бензобак за несколько «железных» советских рублей: американский доллар отставал от отечественной валюты, как черепаха от прыткой ящерицы! Местные партийные начальники и их своенравные домочадцы в будни и в праздники свои прихотливые желудки под завязку набивали НЕ омлетом из нескольких яиц и кусочков дешевой докторской или любительской колбасы, НЕ пшенной кашей с черствым хлебом, не картошку и луком, жареной на прогорклый подсолнечном масле , запивая дешевым чаем, кофе из цикория или фруктовой водой, а к третьему пота на лоне дикой природы и на пышных застольях лакомились шашлыками из молодой баранины и свинины, вялеными и копчеными сомами, судаками, щуками, отборными свиными окороками, бужениной, разбавленном чесноком, кориандром и морковью; не гнушались они и приперченный эскалопами из нежирной свинины и нежной говядины, красной и черной икрой, прибалтийскими шпротами, Сахалинской печенью трески. На завтрак капризные столоначальники наслаждались индийской кофе со свежими сливками, приголублюючы рюмочку-другую марочных коньяков Кавказа и Крыма. В особом почете у красного дворянства, которое от пристального человеческого глаза свою нескромность прикрывало, как фиговым листом срамное место, кроваво-красной книжечкой партийца, стали кубинские ароматный ром и в объятиях табачного листа толстые сигары: как никак, а соседка США — Куба в те далекие времена была их надежной вотчиной-посестрой — страной социалистического лагеря! А мысли о соседнюю Румынию, в которой десятилетиями нераздельно правил «сын Карпатских гор» Николае Чаушеску со своей родней и приближенными, в них першение в небе и потом целую неделю вытаскивать. На потомков большевиков за наглухо закрытыми для простого работяги оптовыми базами и столами заказов ждали вкусные деликатесы и промышленные товары повышенного спроса. А все то, что разборчивее партийными и советскими функционерами и их домочадцами не было съедено, выпито и изношены, с готовностью реализовывалось по высоким ценам через комиссионные магазины или выбрасывалось, как хлам, в большие ящики для мусора.

Более правды нигде не спрячешь: на низах провинциальные партфункционеры и в глаза не видели деликатесов но не одинакового фасона модной одежды. Бывало, повсидаються на торжественном собрании по случаю очередного юбилея и другого памятного события или партконференции в одинаковых платьях, рубашках и пиджаках. Смех да и только!
Ни на шаг от своих предшественников не отстают и нынешние господа и их послушные приспешники! Им, видите ли, разрешено все: никто не указ, никакая сила не преодолеет; не боятся они Бога, а прислуживают Мамоне и водят дружбу с нечистым. Их угнетает, что могут лишиться, как это имело место в советское время, красной книжечки партийца и теплого места!
… В разгаре жаркой августовской дня, из-за наглухо закрытых двойных лакированной двери из бука офиса директора фармацевтической фирмы «Арника» Нестора Кривули в тесное вахтерского доносились крики: несколько раз словесную перепалку грубыми окриками прерывал мужской бас. Неожиданно все затихло, будто ничего и не произошло: с полуоткрытой двери, с раскрасневшимся, как майская купол, красивым лицом, с бледно — розовыми скулами, съежившись, как от сильного ветра, испуганно поглядывая из-под пышных черных ресниц, чтобы не встретиться с колючими глазами нескольких посетителей, одетая в модные кофточку и юбочку, с золочеными серьгами в маленьких ушах, не успевшие укрыться в взъерошенный светловолосому кудрявых волосах, с директорского офиса, как ужаленная осой, выскочила молоденькая длинноногая девица.
Через полминуты вслед за ней не шла, а выбежала не по годам подвижная женщина: ее еще ​​хорошей стройной осанке хорошо подходили подобранный турецкого покроя костюм фиолетового цвета с вышитым золотыми и серебряными нитями причудливым растительным узором, а ее лебединая шея, увенчанная хорошим ожерельем из солнечного янтаря, не оставила равнодушными к женской красоте женатых мужчин и парней; на ее маленьких стройных ногах, распластавшись белыми голубками, лежали венгерские босоножки из натуральной кожи, а от ее сочных, похожих на спелые вишни губ, загорелого на летнем солнце красивого лица и пшеничной прически пахнуло неповторимыми терпким ароматом степных трав и фруктов; ее бездонные, как небесная лазурь, большие васильковые глаза излучали доброту, ум и силу, перевтилюючы свою хозяйку в богиню неземной красоты.
— змея, я тебе покажу, как ласитися на чужое! — Покраснев до ушей, кричала Ольга вслед перепуганной красавицы. Жена директора фирмы не обращала никакого внимания на незнакомых посетителей: мужчины и женщины без дела уже заскучали на неудобных жестких, как холодная глиняный пол, стульях. Если верить слухам, скупердяй, которого еще не видел, Нестор Кривуля в начале девяностых прошлого века выцыганил с потертыми спинками несколько стульев у завхоза горкома партии, расщедрившись целых две поллитровки дешевой водки. Мужчины бутылку выпили вместе и закусили куском хлеба, а к второй по завгоспивського пятака докупили нехитрую закуску, состоявшая из черствой полбуханки, небольшого хвостика ржавого сельди, нескольких перезрелых помидоров и скрюченными, как шкварок, луковицы от нее, а не от выпитой горькой, очень жарко в небе и слезились глаза.
— Почему ты таращит свои выпуклые, как у болотной лягушки, Зеньков? — Не скрывая гнева, вулканом вырывался наружу из потаенных уголков души, Ольга неожиданно набросилась на молодую посетительницу с серыми, похожими на маленькие серебряные зеркальца, глазами. Ее увлажненные утренней росой черные ресницы мгновенно ощетинились над омраченными зеркалами. Наверное, директорская женщина, еще в юности не научилась укрощать вспышки гнева, на мгновение в незнакомцы увидела свою соперницу-разлучницу. Другого объяснения ее импульсивному характера не найти.
На одном из скрипучих стульев приемной нетерпеливо ерзал одет в хорошо выглажена шерстяной с черной ткани костюм-тройку худощавый молодой человек с преждевременно посеребренными висками: из-под его низкого лба прижигали злые терновые глаза. Казалось, мужчину совсем не смутило дикая выходка уже немолодой, но еще в соке женщины. Такой вывод напрашивался у тех, кто был далек от его потаенных мыслей. Со слишком острым кадыком тонкую шею импозантного посетителя крепкими тисками сжимали черные, как угольки, пуговицы, четко выделялись на белоснежной рубашке, и модная, бордового цвета галстук с маленькими гранатовыми квадратиками с едва заметной бронзового цвета нитью в шитье; привлекали внимание и нечищеные с дороги туфли из натуральной кожи. Незнакомец не отрывал глубоко посаженных глаз с приклеенной улыбкой от женщины лет тридцати, референта директора фирмы. Майя не сразу почувствовала на себе его плохо скрытую неприязнь: молодая женщина, чтобы не встречаться с его стеклянными глазами машинально перебирала какие-то бумаги и папки в глубоких ящиках заново отполированного светло-коричневым лаком стола, когда выдуренной, как и стулья, за бутылку водки в покойного завхоза горкома партии. Гнетущую тишину приемной нарушил жуткий писк черного, как крыло подстреленного грача, пузатого телефонного аппарата внутренней связи. Майя осторожно поднесла к уху, с малозаметной золотой серьгой с полудрагоценными камешком, массивную, как для ее маленькой руки, трубку. Несмотря на свой ​​весьма почтенный возраст, компартийный телефонный аппарат никогда не давал сбоев, будто напоминая владельцу фирмы и его подчиненным, кто здесь настоящий господар.ефкерени

На другом конце провода назойливый бас, который никогда не терпел ни от кого возражений, под карандаш референту диктовал новое распоряжение. А когда Нестор Кривуля наконец закончил свой ​​монотонный монолог, а его послушная подчинена сумела лишь вставить фразу: «Я все поняла», в душной приемной снова воцарилась мертвая тишина. И если бы не предательское тенькання на стене массивного часов с потускневшим от времени золоченым циферблатом с посеребренными стрелками, то даже можно было бы услышать, как жалобно жужжат два шершни, неожиданно пойманы фарфоровой чашечкой недопитой переслащенного кофе одного из поздних вчерашних визитеров. Майя задолго до прихода директора успела со стола убрать тарелки с объедками, загрязненные жирными пальцами хлопчатобумажные полотенца и бумажные салфетки, фарфоровые бокалы и фужеры, а мытье посуды оставила на обеденный перерыв.
— просит господин Нестор Прокопович Кривую …! — Запнувшись, официально сказала хозяйка приемной, загадочно улыбнувшись. Она старалась не смотреть Гость в глаза: этот подозрительный тип, который выдает себя за интеллигентика, что случалось очень редко, у нее не вызвал никакой симпатии, а только отталкивал холодностью и высокомерием. — «Франт таращится на меня, как изголодавшийся питон в террариуме», — размышляла. — Директор очень просил, чтобы уложились в десять минут! — С нажимом в голосе она напомнила посетителю, овладев собой, чтобы не наговорить ему лишнего. — Нестор Прокопович вечерним поездом едет в столицу! — Сказала, что пришло в голову.
За годы работы на фармацевтической фирме Майя встречала и провожала сотни посетителей: вежливых, льстивых. надоедливых и спесивих, а этого типа раскусила с первых же минут. В его поведении она увидела человека с двойным дном. Обвинить ее в предвзятости и необъективности было трудно: блестяще защитила диплом переводчика и психолога в провинциальном университете, в совершенстве владеет английским и испанским языками, ответственно относится к работе, всегда вежливый и внимательный со всеми: директор никогда так не доверял улаживать щекотливые дела другим конторским служащим, как ей. Свою правую руку — референта — Нестор Кривуля подбирал даже слишком придирчиво и долго. Майя впоследствии привыкла и к импульсивному характера его жены, хотя первые месяцы даже ее подозревала в более, чем формальных отношениях с ее мужем. Но, убедившись, что Майя не из тех девиц, которые репейником цепляются к чужим брюк, сменила гнев на снисхождение .
По подозрительным посетителем в черном хлопнула две половинки массивных буковых дверей, скрипя давно не смазанными солидолом железными занавесами. Майя немного успокоилась, но так и не смогла оторвать глаз от двери директорского офиса. Она на мгновение поймала себя на мысли: очень бы хотела узнать, с какими намерениями пожаловал этот загадочный франт, но ей было категорически запрещено заходить к директору без вызова. Когда женщина посмотрела на циферблат часов на стене, на ее душе похолодело от предчувствия чего-то недоброго: посетитель вместо нескольких минут в офисе задержался почти на целый час! Другие посетители также искоса поглядывали на дверь, перешептываясь между собой. Никто не мог даже предположить, что происходит за наглухо закрытыми дверями.
— Пока нас маринуватимуть, как сельдей в бочке? — Дала волю эмоциям элегантно одетая дама среднего возраста, крепко сжимая в правой синего цвета распухшую от бумаг папку. — Еще немного подожду, а потом пусть начуваються! — Ее красивые рыжие брови угрожающе сошлись на узком переносице, а округлое лицо помережили красные пятнышки. Когда женщина сердилась, в ее красивых бесцветных глазах увеличивались темно-коричневые зрачки и застывала угрожающая холодность.

Майя неплохо знала, на какие штуки способна эта своенравная дама. Ранее та работала на высокой должности в финансовом управлении госадминистрации, и, как поговаривали ее коллеги, за злоупотребление служебным положением без лишнего шума отправили за порог, а трудовая книжка бывшей чиновницы каким-то чудом осталась незапятнанной; по ее безупречной служебной репутации утверждать не берется никто: как ведется, бывшую начальницу, без лишних бюрократических крючков, с распростертыми объятиями пересадили на мягкий стул в энергетической компании. Этой располнела на сверхприбылях частной структуре, по до конца непроверенным данным общественной организации, которой наверняка никогда не удастся свести с белого света коррупции в южном городе, эта миловидная женщина в недалеком прошлом, грубо нарушая закон, способствовала в очень деликатном деле. В какой именно — никто точно не знает, и голословные обвинения об украденных из государственной казны миллионы гривен в милицейский протокол не пришьешь белыми нитками!
«Что позволяет себе эта молью изъеден черепаха? — Не находила себе места Майя, подбирая слова, чтобы не разозлить бывшую влиятельную чиновницу. — Карга пойдет, а мне придется мигать перед старым Аллигатором ». — Подождите, пожалуйста, минутку, я сейчас свяжусь с Нестором Прокоповичем! Он вас ждал еще утром, и неожиданно из Киева прибыл представитель министерства, — референт придумала на ходу. — Вам и не знать, которые штуки те столичные шишка могут себе позволить? — Прозрачно намекнула, что и ей не следует приходить в чужой монастырь со своим уставом. «Не большое пай руководитель группы контролеров частной компании? — Кипела в душе Майя. — Еще вчера в уютном офисе финансового управления налево и направо приближенным людям не за одно спасибо бюджетные миллионы раздаривали, а теперь пугает большими штрафами. Наш хитрец Аллигатор еще не утратил здравый смысл: не станет угождать всем твоим прихотям! Хватит с него, что целых шесть лет ты за его счет отдыхала на дорогих курортах Израиля и Испанию, не подавилась вкусными деликатесами и хлестали дорогие коньяки, а сколько золота и драгоценных камней начипляв на твою лягушачью шею и пальцы — не счесть! И везет же таким проходимка! Ты ее из курятника выгоняй, а она в берлогу к косолапого цыпочках старается пролезть … ».
— Ладно, я еще несколько минут подожду! — Недовольно буркнула под нос бывшая начальница финансового управления, скривив тонкие губы, будто проглотила что-то горькое. Ей не очень понравилось, что заставляют, как рядового просителя, йорзаты на твердом стуле под закрытыми дверями уютного офиса директора фирмы: кому-кому, а ей здесь известен каждый уголок. Майя уже раз десять звонила на офисный и мобильный телефон руководителя, но он почему-то не отвечал. В конце концов, ее терпение лопнуло: решилась нарушить давно заведено правило — к директору не пускать даже самого министра, когда он шумит с гостем или красавицей за наглухо закрытыми дверями за чашечкой кофе и рюмочкой коньяка. Бывало, посетители ждут ласки Нестора по полдня, а он развлекается с новой пассией или на диване дает храпака после ночного застолья в ресторане с друзьями и проституток. Однажды даже жена неожиданно застала Нестора на горячем с залетных модницей: тогда на орехи досталось не только им обоим, но и ни в чем не повинным референту и личному водителю. Бесстыдница, лакомом к чужим юбок Нестору, подсунул, как ненужную вещь, давний бабник-парень из коммерческого банка, чтобы самому ее избавиться. Между супругами на несколько недель пробег черный кот Ольга угрожала Нестору разводом, всеми земными и небесными карами, в разгаре очередной ссоры пообещав выкинуть его с насиженного директорского стула и двухэтажного коттеджа голым и босым, а о сыне и дочь пусть забудет навсегда. Но Нестор был не из тех отцов семейств, не выкрутятся с пикантным ситуации. Все сотрудники фирмы, в самом зародыше погасив ехидные улыбки, вполглаза наблюдали, как сам директор одного утра нос в офис обвязанную красной лентой с розовым бантиком большую картонную коробку: раньше таким необычным для него занятием его не видел никто. А первой глаза, как всегда, продрала референт Майя: ей и личному водителю директором было поручено отвезти подарок Ольге домой: сам он еще не решался попадать суженой на глаза. Он целых три недели не жил как вельможа на всем готовом в уютном коттедже, а ложился спать, завтракал и ужинал в … своей тещи; удивительно, разбогатевший даже в популярном среди избранной публики ресторане обедал без девиц под боком и капли коньяка во рту. За ним везде пристально следили глаза и слушали уши Ольги. На это богоугодное дело ревнивая жена не пожалела нескольких сотен долларов. Нанятый ею бывший оборотень в милицейских погонах зубы съел на улаживании деликатных дел. И теперь бывший старший лейтенант милиции гарцевал, как лошадь на пастбище, между двумя фронтами: вынюхивал свежие сплетни для Нестора, а Ольге на ухо нашептывал небылицы о вечерних похождениях ее мужа. За глаза скомпрометированного сотрудника милиции величали не иначе, как аспид: с честью и достоинством этот тип никогда не дружил. Обведя очередные жертвы вокруг пальца, Аспид сытно кормился за их счет сам и какая-то доля перепадало его жене-домохозяйке, а остальными деньгами задабривал капризную любовницу.
Ценой невыносимых душевных мук, модной каракулевой шубки и бриллиантового ожерелья Нестору удалось загладить свою вину перед Ольгой: стремился во ценой вернуться к роскошной жизни, к которому он так привык. С тех пор Нестор тысячу раз подумает, прежде чем приставать к чужой юбки. А эта красивая молоденькая красавица, с которой сцепилась, как кошка с собакой, Ольга в офисе фирмы, своими чарами его нисколько не смутило. Неразумное девчонка, отпив из хрустального бокала дорогого французского вина, осмелели на глазах: мол, готова с ним любовью всю жизнь, если ей подарит обставленную заморскими мебелью квартиру и сделает личным референтом. По ее соблазнительным личиком и похожей на виноградную лозу талией, прятались ничем неприкрытые корысть и похоть: после сельской восьмилетки неопытный девчонка выпорхнуло на улицу и в родительский дом больше не вернулось. А передавали девчонку из рук в руки такие же падки на юного тела толстосумы, как и Нестор Кривуля!
— Нестор Порфирьевич, к вам просится … на прием, — Майя застыла на месте. — Что с вами? — Молодая женщина очень испугалась, увидев на красочном турецком ковре, в темно-красной луже крови, скрюченные вдвое директора, а за незнакомцем и след простыл. От одного из настежь открытых окон с шумной улицы доносились человеческие голоса, пение птиц, монотонная клубная музыка, грохот стальных колес старого трамвая, беспрестанно сигналили автомобили и карета скорой помощи. Немного успокоившись, референт позвонила в дежурную часть городского управления милиции: плача, поведала о кровавом преступлении и подозрительного посетителя. А вызванная ею бригада медиков на место ЧП прибыла с опозданием почти на полчаса из-за пробок на центральной улице. До смерти перепуганные мужчины и женщины забыли, в каких делах пришли на прием к директору фирмы: будто сговорившись, они незаметно покинули приемную. Никто не проявил никакого желания дождаться сотрудников прокуратуры и милиции, чтобы дать показания.
На первой полосе независимой городской вечеринки «Свободная жизнь» крупным красным шрифтом было заверстанным сообщение ее специального корреспондента о покушении на убийство директора фирмы Нестора Кривули. Высокий милицейский чин из областного главка милиции, за считанные часы прибыв к приморскому городу, был с прессой немногословен. Полковник милиции малозначительным для пишущей братии сообщению дал понять: с посягательство на жизнь владельца фирмы не стоит вылеплять очередного Чикотило. Собираясь уйти, он обратился к представителям СМИ: «Господа журналисты! Призываю вас не спешить тиражировать сенсацию, которой на самом деле не было! Уголовное производство возбуждено, а когда будут выяснены все обстоятельства и последствия посягательства на жизнь, дополнительно будет сообщено нашей пресс-службой. Думаю, все меня поняли правильно? Никто не собирается ничего от вас скрывать и препятствовать выполнению обязанностей! Рекомендую очень взвешенно подойти к освещению событий и фактов, что в последнее время имели место на фирме. Предвзятость и поспешность в выводах могут не только повредить имиджу семье Кривули, но и расследованию резонансного уголовного дела … »
— Господин начальник, из источника, заслуживающего внимания, нам стало известно, что Нестор Кривуля никогда не гнушался легкой наживой. В прошлом году, например, в одном из номеров популярной всеукраинской газеты «Факты» под рубрикой «Криминал» была напечатана небольшая информация о том, что под крышей одной из столичных фирм полтора года орудовала целая преступная шайка, специализируясь на нелегальном вывозе наших молодых согражданок в европейские бордели и по реализации среди ученической и студенческой молодежи тяжелых синтетических наркотиков! А на суде в качестве свидетеля проходил и наш земляк Нестор Кривуля. Что об этом известно правоохранителям? — Спросил лоб журналист на вольных хлебах Максим Татарчук. — Жители города имеют право на объективную информацию …
Молодой журналист Максим Татарчук среди коллег по перу и тысяч читателей прославился тем, что не менял, как модница прически, политических симпатий и антипатий, а этим похвастаться могли далеко не все. Наверное, поэтому его острые обличительные корреспонденции охотно печатали не так зациклены на какой-то политической силе и зависящие от денежного мешка провинциальные, как великотиражци столичные газеты. А в местных коммунальных газет и карманного телевидения его едким материалам путь был заказан навсегда. Да это и неудивительно: нередко в его сообщениях с полей сражений наравне со заядлых коррупционерами, политическими шулерами и казнокрадами фигурировали те чиновники, которые не всегда были в ладах с украинскими законами, а об интересах простого гражданина заботились в последнюю очередь. Молодой журналист прославился еще и тем, что осмелился вынести «сор из избы»: опубликовал в независимой газете острокритический корреспонденцию о нечистого на руку государственного служащего первой величины одного из соседних городков. Того сотрудники Службы безопасности Украины поймали на полуторамиллионном взятки в долларах за земельную сделку, и, как это нередко случается, нашлись защитники среди влиятельных чиновников и те, которые прилагали усилия, чтобы замять уголовное производство в самом зародыше. Но благодаря неподкупности офицеров СБУ и под сильным давлением общественности, взяточник же оказался за колючей проволокой на пресной баланде! Максим и его коллеги нередко сталкивались с плохо прикрытым сопротивлением чиновников: на сессии и заседания исполкома горсовета и заседания коллегии городской госадминистраций их пускали неохотно, но это обстоятельство придавало журналистам, особенно молодым, большего профессионального азарта. Доставалось от Максима на орехи и нечестным людям в милицейских погонах и судейских мантиях. Множество раз парня старались подпоить, подкупить и подставить, но в недоброжелателей, как правило, ничего не получалось: он с плохими людьми дружбы не водил, никому не должен и не стал завсегдатаем игорных залов, кабаков и ресторанов. Неудобный вопрос Татарчука, возможно, полковник милиции не очень понравилось, и он был заблаговременно предупрежден может ставить такие неудобные вопросы.
— Считаю нужным напомнить: пока не будут завершены следственные действия и не объявят приговор суда, никого нельзя обвинять безосновательно! — Настаивал полковник милиции, пытаясь быть вежливым и корректным. На него смотрели десятки любопытных пар глаз и ослеплял холодный блеск объективов телекамер. — Непроверенные версии не могут стать поводом к лишению свободы подозреваемого! Если милиции станет известно о несовместимые с законом действия директора фирмы Нестора Кривули, вы станете первыми, кто узнает об этом! — Пообещал. — Поддерживайте тесную связь с пресс-службой городского управления милиции! — Перевел стрелки на подчиненных. — Я сегодня же дам указание!
Южный город не одну неделю гудело, как пчелиный улей. Еще бы: в разгаре летнего дня и еще при нескольких свидетелях, преступник, беспрепятственно зайдя к служебному офиса директора фирмы, нанес ему опасных для жизни огнестрельных ранений, а милиция и чиновники молчат, как набрали в рот воды. И если бы не острая публикация в независимой газете и краткое сообщение в криминальных новостях одного из столичных телеканалов, то десяткам тысяч жителей города ничего не оставалось бы, как и дальше пользоваться беспроводным радио сплетников. С каждым днем стрельба на фармацевтической фирме, как снежный сугроб, обрастала новыми подробностями …
… — Наша Оля меняет любовников, как кукушка гнезда! — Глотнула искрящегося шампанского с фарфоровой фужера Дуня, лучшая подруга жены директора фирмы. — Я дружу с Олей много лет, и на такое насмотрелась и услышала, что далеко не в каждом латиноамериканском сериале бы покажут. Еще в позапрошлом году на вечерней прогулке в курортном Моршине она снюхалась с молодым красивым грузином по имени Зураби. Влюбленный парень ради нее забыл о жене с маленьким ребенком, а перебравшись в наши края, открыл небольшой ресторан на окраине города. Говорят, на фирменные блюда, щедро сдобренные зеленью, перцем, ароматными травами и корешками, и красное, как человеческая кровь, грузинское вино, слетаются, как мухи на мед, местные и приезжие толстосумы, уголовные братки. А нам в этой прокуренной норе не найдется места: охранник, похожий на гориллу, чужаков дальше порога не пускает! Путь к вкусностей ее Любаса открыт и для Баняка, владельца мастерской по пошиву модельной обуви, хотя, как говорят люди, самым прибыльным его занятием стала торговля гашишем и маковой соломкой. Иногда, под покровом фиолетовых вечерних сумерек и звездного неба, оглядываясь вокруг, как вредный кот, порог харчевни переступает милицейский опер толстяк Драйло. Дважды в неделю Ольга встречается на нейтральной территории с влюбленным в нее по уши грузином — ночуют в уютном люксе отеля или на целую нанимают уютную меблированную квартиру в спальном микрорайоне. Сексуальный любовник ей на именины подарил очень красивую золотое кольцо с бриллиантом, купленную за американские доллары в старой части Стамбула, а в прошлом году на ее лебединой шеи появилось замечательное ожерелье из кораллов. Нестор, увидев на ней драгоценности, страшно разозлился: ревел, как лев в клетке, и был бессилен на решительные действия! Ольга смолоду научилась держать своего человечка на коротеньком поводке и под пяткой. Без нее долларов и связей он был бы никто! Хотя с годами он мог сам дать фору другим немалыми сбережениями.
— А что случилось потом? Почему Нестор мирится с изменой неблагодарной? — Допытывалась у подруги Марина, от постоянного недосыпания и переедания подтоптанная годам импульсивная шатенка.
Кроме парикмахерского ремесла, женщина ни к чему не могла приложить беленьких рук. Наверное, в городе и его окрестностях большей, чем она, сплетницы, завистницы и соблазнительницы, не встретить. В молодые годы к Марине, как банный лист, приклеилось ненавистное прозвище Выдра. Ко всему эта хитрая женщина пихала свой ​​длинный нос: даже иногда доходило до малоприятных курьезов. Жители многоквартирного дома однажды поймали ее за неприличным занятием: подслушивала под дверью соседей. Неспроста она повадилась и в пятый подъезд к бабе Наде. Старушка вкусно готовила и умела неплохо гадать на картах, зарабатывая небольшую прибавку к мизерной пенсии, а Марина целыми корзинами каждый вечер носила ей сплетни, не гнушаясь на глупость с аппетитом поесть и промочить прохладным пивком-винцом горло. Бабушка всю жизнь готовила в ресторане «Золотой якорь»: умела варить, жарить и печь, только было из чего. Но через несколько месяцев этот дуэт распался в пух и прах: Маринка заняла у старушки тысячу гривен, а вернуть долг после нескольких напоминаний забыла. Громкого финала этой неприятной истории жителям дома ждать пришлось недолго: как шило из мешка, вся ее ложь и подлость вылезли во двор …
— Оля мне хвасталась, что костлявый грузин Зураби, чтобы загладить вину перед суженым, подкатился и к нему с очень выгодной предложением, — продолжала, криво улыбаясь Марина. — Теперь Нестор на голове носит широкополые оленьи рога, а его женщина развлекается с сыном Кавказских гор. Она призналась, что Нестор, как человек, не годится грузину и в подметки! Он ее так горячо целует и обнимает, что чувствует себя на седьмом небе!
— Маринка, не много себе позволяешь, ты ее подруга? — Вспыхнула спичкой кассирша городского ломбарда София Щур. — Вы с ней — не разлей вода! Можно только догадываться, какие лжи рассказываешь о нас!

— Не говори, не скажи! — Вмешалась в разговор раскрасневшаяся от выпитого шампанского Дуня. — Ей-богу, Маринка, ты действительно стала похожа на модницу-студентку: заметно на лице и в талии похудела и одеваешься с иголочки. Но то запредельно швабское куски не для меня. Кто знает, как этот недоношенный ветошь попадает в Украину. Наступит день, когда наши фабрики и мастерские предложат дешевый модная женская, мужская и детская одежда: поверьте на слово, днем с огнем в магазинах и на рынках хваленой Европы ничего путного не найдешь! Можно и немного переплатить, чтобы не носить платья и блузки с чужого плеча!
— Придумайте такое! — Марина сделала вид, что на нее не обижается. — Советую тебе не обходить стороной магазин в центре города. Там можно выбрать новенькие модные блузки, кофты, юбки, манто, обувь, кожаные пальто, даже сезонную обувь — перечислила все то, что сама прикупила. — В наших магазинах по модная одежда правят как черт за маму, а на рынках торгуют дешевым барахлом из Турции, Кореи и Поднебесной. Вы только присмотритесь, как на праздники и в будни прихорашиваются доморощенные чиновницы? Модницы, которых еще мир не видел! Я их каждый день встречаю в секонд-хенде! Крутятся и подпрыгивают перед большим зеркалом, как веретено в руках опытной пряхи! …
— Маринка, пожалуйста, объясни мне, что означает твое веретено? — София нетерпеливо перебила ее словесную тираду. Кассирша ломбарда жила совсем в другом мире: не знала, откуда на ее лакированном кухонном столике утром берутся оранжевые ломтики пахучего батона, намазанные золотистым сливочным масло и тоненькие кружочки аппетитной сырокопченой колбасы, заискивающе представлены служанкой к ее утреннему кофе. «А эта недоученная провинциалка плетет о каком-то веретено. Что это такое, и с чем его едят? »
— Вот! — Удивившись, всплеснула пухлые ладони Марина. — Если бы ты родилась в сельской глуши, как мои мамка и отец, я, мои братья и сестрички, то наверняка бы знал не только что такое веретено, но и обо всем остальном на свете! Это вам не на турецких курортах и на Южном берегу Крыма нежиться на золотистом берегу, нырять в ласковые волны моря и на носатых лоботрясов с полными карманами деньжищ силки ставить, переедать и обпиватися в ресторанах и кафе, не разводить болтовню в элитных салонах красоты и парикмахерских! Я коров в колхозе и новоиспеченного помещика пасла и доила, свиней, овец и гусей ухаживала, на полевом стане от зари до зари готовила и чужих незаконнорожденных нянчила — никакой не зарегистрировано чуждаюсь! — Красивые серые глаза еще молодой женщины укоризненно прижигали бледное, как мел, лицо Софии. — Думаешь, я не слышала, как ты смеются надо мной при чужих людях? Если бы не Оля, на ваших посиделках моей ноги никогда не было! Чванитеся своим нафталиновым мещанством и деньгу, как человек в своем уме рисованной шагом. А господство может развеяться, как утренний туман. Он моя знакомая Жираф, как кошка, мурлыкала у Неаполитанский миллионера, который давно забыл, что в любой момент может взорваться Везувий! И ничего путного из этого не вышло! Скупердяй без сожаления прогнал ее из своей виллы голой и босой, ничего не заплатив! От знакомой, которая недавно вернулась с заработков и купила рабочее место в универсаме, узнала, что денежный старик так приревновал жирафов к собственному садовода-альфонса, даже стрелял в них из пистолета, и, к счастью, не попал: огнестрельное оружие от человеческого глаза скрыл еще со времен дуче Бенито Муссолини. Теперь она нюхает солярку и мазут на старом колесном тракторе, а год назад вышла замуж за пожилого вдовца с тремя детьми. С трезвым мужем еще можно мириться, а как хлебнет первака, то хоть с рассвета и до заката звонят в церковные колокола! Женщина намеревалась бросить ненавистного пьяницы с детьми, и не смогла: ей негде приклонить свою бедную головушку — родительский дом, оставшейся после их смерти, сбыла с рук по дешевке, а тяжело заработанные на итальянском сапожке евро растаяли, как многовековая лед в строгом Арктике. Я бы тех самогонщиц в наглухо закрытом товарняке увезла на дальние Курилы или на необитаемые острова в Тихом океане, поближе к огнедышащих вулканов, чтобы там варили и хлестали свой ​​яд. Споили, проклятые, наших мужчин, теперь ни к чему не способны: работают как мокрое горит, а в постели с них толку, как с быка молока! Неизлечимые импотенты, одним словом …
— возлюбленная, до чертиков надоело все это! — Отозвалась с другого конца стола заведующая филиала коммерческого банка Валя Шкуропат: молодая женщина наслаждалась кофе с песочными пирожными и молча наблюдала за перепалкой подруг. — На своем чистом теле храните бородавки! Нам так нужен господин Кривуля с его миллионами, как дырка в новом мосту! Неужели забыли, как в нашем городе готовились к концу света? — Перевела стрелки на другую тему. -За несколько недель с прилавков магазинов и на рынках смели, как ураган Катрина, парафиновые свечи и дешевые сигареты, даже раскупили позапрошлогодние, с плесенью, крупы, не пожалели кровных на залежавшиеся банки рыбных и овощных консервов, запаслись, как на сто лет, солью , керосиновыми лампами и спичками. Вспомните, что я вам рассказывала о доморощенного миллионера Скарбьюка? Что ни говорите, а для нашего банка он был очень ценным клиентом. Много лет на своем счету солил тысячи гривен и долларов, а за неделю до ожидаемого конца света со своего депозита снял полтора миллиона гривен и десять тысяч американской валюты. Для филиала его прихоть обошлась непоправимыми последствиями: мне влепили строгий выговор, а с кассира, который выдал деньги, сняли годовые премиальные и предупредили, что могут выгнать с работы. Зачем я вам об этом рассказываю? Чтобы никогда не делали из мухи слона! Наша приятельница теперь не рада, что связалась с гулякой-грузином. Он ей мягко стелил, и спать очень твердо! Сексуальный кавказец пригрозил Ольге если не разорвет брак со своим мужем — он зарежет, как баранов, ее и Нестора! Разве следовало так доверяться жестоком извергу?
— Дожили! — Искренне удивилась София. — В чернооких кавказцев горячая кровь — с ними не зажартуеш. Любовники, говорят, удалые, и женщины имеют по грязную подстилку!
— Нашли о чем болтать языками! — Вмешалась Марина. — Чужая душа — потемки. Вместе подумаем, как помочь подруге, и не станем перемывать косточки ей и грузину.
— Вот так любовник! — Зоя, которая молча наблюдала за перепалкой подруг, подложила в костер сухого хвороста. В душе она очень завидовала жене директора фармацевтической фирмы: той денежный Любас носил драгоценности на серебряном подносе, а она, Бедняжка, даже не может позволить себе купить золотое кольцо с хоть крохотный сапфиром. Мужчина не ревновал Зою бы к электрическому столбу и старый хрен с палочкой. «На заработанные Аллигатором доллары и евро, за реализованные в обход таможни лекарства и наркотическое зелье, Кривули соорудили помпезный двухэтажный коттедж с большой лоджией и красивой беседкой в зеленой зоне наилучшего микрорайона города, — завидовала женщина, покусывая тонкую нижнюю губу до крови. — Деньгу на это бросили без счета, а новоселье откладывается из месяца в месяц. Зачем же Ольга согласилась на это строительство? Неужели их не устраивают еще один коттедж, крупногабаритная четырехкомнатная квартира в центре города, которая им досталась от матери-фронтовички? Но каракули захотелось утереть нос своим соседям, тоже ненасытным нуворишам: щеголяют пышными хоромами и новенькими иномарками ». Если бы ее воля, то давно бы сбыла из рук недостроенную подвижность, но боялась, чтобы муж-дальнобойщик не поменял ее диван со скрипучими ржавыми пружинами на мягкую перину на целых десять лет младшей от нее люблинской барышни. В душе Зои поселился беспокойство: боялась, что ей все-таки придется разделить неверную судьбу своей подруги Ольги Кривули.
— Скажите, как мне найти такого Любчика-красавчика, чтобы никогда не изменял и не жалел денег? — Похоже, Зоя до конца не поверила сплетням о супружеской измене своего суженого. И неугомонные сплетницы добились своего: на неделе в салоне красоты испортили ей настроение. Ее тихоня Саша не один год, как роздобрилий на еде кот, от ласк мурлычет на мягкой перине МИРОС, владелицы мясного магазина на рынке польского города Люблина. Дальнобойщик, доставив на место назначения товар с юга Украины, несколько суток откармливается и валяется под боком у пышной телом МИРОС. Еще молодая женщина, с красивым, но помятым от постоянного недосыпания и попойки, лицом; с синюшными мешками под подвижными, как у молодой газели, светло-желтыми глазами; с модной шубкой из натурального меха и массивной золотой кольцом с драгоценными камнем на среднем пальце левой руки, Мирося пропахла НЕ французскими духами, а копченостями, рыбой, чесноком, кориандром, перцем и другими специями. Сколько она и другие завсегдатаи Люблинского рынка перетрубилы шашлыков, балыков, колбас и вихлепталы водки и других напитков — никто не знает! Саша познакомился с МИРОС на одной из вечеринок у своего приятеля-львовянина. Тот еще в начале девяностых бросил жену с двумя малолетними детьми и возвел новое семейное гнездышко на богатой вдове, которая была намного старше его. А Мирося со своей очаровательной улыбкой запала Саше в душу, как болезненная шпора в пятке: эта миловидная женщина сумела найти ключик к зачерствевшего мужского сердца.
— Если бы мой Санько флиртовал с пассией, то выбросила бы его на улицу со всем барахлом! — Угрожала Зоя, хотя на самом деле, как ничего на свете, боялась, что когда-то ей ненавистна соперница может нанести непоправимый удар. — Лягушку бы раздавила своими ногами! — Ее глаза горели странным огнем. — Куда же денется мой ни к чему не способен импотент? — Радовала себя иллюзиями, разливая баварское пиво в хрустальные бокалы. — Мне очень жаль Нестора. Черноволосый Зураби, который посмел посягнуть на его жизнь, дорого заплатит! Я бы таких нелюдей, как этот тип, замуровала веки вечно в каменном склепе, чтобы Божьего мира и родные никогда не видел. Пусть сполна заплатил за свое злодеяние перед Богом и людьми. Вы еще увидите: его осудят на пожизненное заключение в тюрьме строгого режима …
— Хотелось бы верить в это! — Нетерпеливо перебила ее Софья. — В Киеве, Одессе, Львове, Днепропетровске, Кривом Роге и других городах не столь шишек отстреливают, как цыплят, а наша доблестная милиция годами разыскивает, как иголку в сене, мелких воров и алиментщиков. А политические оборотни, убийцы и казнокрады беспрепятственно со своими миллионами и любовницами скрываются за рубежом. Целый мир хохотал, как симулировал тяжелую болезнь киевский ректор: когда взяточника поймали на горячем, он дышал на ладан, а затем ударился с матери пятками. Даже самый спутник бессилен перед такими как он! Не помогло и то, что на его загребущую руку надели какой-то электронный браслет. А львовский Колядник, говорят, разродился книгой: собственную персону отчищает от сажи и накипи. щедро поливает грязью вчерашних соратников! Из ящика миллионам украинским пообещал еще одну книгу накатать! Далеко не каждый писатель такой плодовитый, как бывший оборотень в судейской мантии! В Чехии и в других европейских странах и в Новом свете, такие как этот, воры и бездельники просят убежища: мол, их так преследуют за политику, не дают дышать. А об украденных у народа миллионы — ни слова! Подруженьки, я ничего не выдумываю!
— Софо, откуда взялись твой пессимизм и ненависть? Много читаешь столичных газет и смотришь телевизор, — недовольно фыркнула Марина. — Рисуешь без разбора всех и вся черным пятнашками! Я не заканчивала институтов и академий, и не понаслышке знаю, кто нашей милиции препятствует ловить убийц и казнокрадов. Мой племянник, как тысячи других, под пулями в уголовном розыске рискует собственной жизнью: нема парню покоя ни днем, ни ночью! К счастью, Танюша его любит, а другая бы давно сбежала в лавочника или ростовщика!
— Маринка, НЕ кипятись, как чайник на плите! — Примирительно сказала София. — Я не это имела в виду! В нашем государстве тысячи и тысячи милиционеров рискуют жизнью ради покоя миллионов соотечественников, но и на пшеничном поле умудряется вырасти чертополох. А не так просто его вырвать с корнем. Он в далекой Грузии с оборотнями в погонах долго не церемонятся: позарился на взятку, выпустил на волю убийцу, поднял руку на подозреваемого в совершении преступления, оскорбил человека — айда за решетку или на крутых горных перевалах овец пасти! Наше приморский город не так кишит криминалом, как стольный Киев, Одесса, Харьков, Львов и другие мегаполисы матери-Украины, это — чистая правда! Кто бы мог подумать, что даже в киевских монахинь добрались люди? С нами смеется весь мир! Иногда я даже боюсь включать телевизор, чтобы не видеть окровавленных тел и человеческой беды, меня задевает за живое черствость, глупость и равнодушие провинциальных чиновников. За работу им платят не так, как следует, а слезы, особенно молодым. А как платят, так они и работают! Разве директор фармацевтической фирмы так глуп, чтобы открывать двери убийце? Никогда не поверю! Он хорошо знал на кого возлагается, кому доверяет, как себе …
— Ищите ветер в широком поле! — Махнула рукой Марина. — Ненужные разговоры только портят настроение! Те породистые крокодилы с толстыми кошельками готовы между собой перегрызться и проглотить друг друга, а в наших мужей и сыновей чубы трещат! Наверное и господин Кривуля кому-то течение тропу. Покушение на его персону в разгаре дня — доказательство того, что не все ладно в нашем приморском королевстве! Рано или поздно милиция поймает оборотня, а у нас своих забот хоть отбавляй!.
— Маринка дело говорит! — Зоя, Не пренебрегая свеженький аппетитный кусочек шоколадного торта «Райское наслаждение» и недоеденный брусочек хрустящего черного шоколада «Корона», залпом выпили шампанское с заманчивыми серебряными пузырьками. — Мне пора уже идти, а завтра постараюсь навестить Оленьку.
… В многотысячном приморском городе и его окрестностях жаркий летний день догорал, как восковая свеча: далеким сушу живописного небосвода и безграничное внешне спокойное море медленно закатился раскаленный красный диск солнца, а на смену невыносимой дня сквару с моря повеяло желанной прохладой; высокие заводские и фабричные трубы, кирпичные и бетонные многоэтажные высотки, свижовибилени нарядные домики в мрачном пригороде, изъеденное глубокими выбоинами асфальтовое дорожное полотно с обритой мостовой еще царских времен, придорожные тополя и нарядные сады в спальных микрорайонах — весь окружающий мир, напоенный едкими испарениями бензина и чаду вперемешку с пьянящим благоуханием цветов, был раскрашен в фиолетово-красный. В тысячах окон замелькали огни, и медленно стихал монотонный гул транспорта. Шумный птицы успело уже вернуться к насиженных гнезд в парках и садах, а только старая сова, затаившись с маленькими птенчик в густой кроне столетнего дуба, вылетела на ночную охоту: путь ей освещал серебряный диск Луны. Попрятались в свои уютные дупла дикие пчелы и шершни, чтобы восстановить утраченные за долгий день силы; на осиротевшее морское побережье, из снежно-белым, как непогашенный известь, искрящимся песком, галькой и маленькими розово-коричневыми раковинами, занесены сильным ветры изумрудные и досрочно пожелтевшие от жары листочки с левад, садов и парка, на взлелеянную на краткосрочных дождях и суховеи еще недозрелую фрукты — все вокруг незаметно окутывала своим огромным покрывалом тихая звездная ночь по соседству с серебряным плеском морских волн и главной зеленым оазисом города — старинным парком: здесь, на дождей, к солнцу тянутся многолетние дубы, ясени, березы, акации белые, радуют глаз сочные плоды диких абрикосов, яблок, слив и груш, приманивают изголодавшееся птиц и заготовителей лекарственного сырья еще недозрелые гроздья рябины и ни с чем несравнимые, насыщенные ароматами цветы и травы …

2 ГЛАВА

В слишком тесной, с наскоро свижовибиленимы стенами коридорчике с окошком на заваленный различным хламом небольшой хозяйственный двор, давно не чищеной люстрой с другом лампочкой в центре, на старых, как мир, стульях с потертой тканью на спинках, коротали время ранние посетители. Свободным был только доступ к бронированной двери просторного, со вкусом меблированных офиса приемной народного депутата Украины Арсения Шила.
Две, а может, и больше часов, ждали ласку помощника депутата Степана Варварюк и две среднего возраста женщины, одетые с ног до головы в магазинах , торгующих заграничными шмотками с чужого плеча. А рядом, на скрипучем стулья, уселся импозантный, с едва заметным округлым брюшком лет сорока мужчина: он ни на минуту не выпускал из правой с массивной золотой кольцом на среднем пальце толстую картонную папку. НЕ проронив ни слова, вплоть до окна с металлической решеткой тяжело дышала хорошая бабенка, боясь пошевелить затекшие руки и ноги, чтобы не потревожить сон малыша. Два натоптанных мышцами молодых человека, вдали усевшись на стульях, между собой полушепотом о чем-то разговаривали, а перед самыми входной дверью, опершись на самодельный деревянный посох, стояла старушка: для нее места на стуле, как и в очереди, так и не нашлось. Народный избранник уже несколько недель не заседал и не голосовал за принятие новых законов, крайне необходимых стране, а с кулачищами вместе с другими оппозиционерами блокировал высокую трибуну парламента, а его доверенный помощник Степан Варварюк, в прошлом руководитель обанкротившегося частного предприятия по оказанию правовой помощи собственникам земельных паев, никого близко к себе не подпускал, запершись на ключ с двумя посетителями. Можно было только догадываться, какие большие шишка сегодня у него на приеме: в нескольких метрах от порога глаза просителей и мещан раздражали два шикарных «мерседесы» с козырными номерами.
— В нынешних господ и их приспешники к нам нет никакого дела! — Женщина в поношенной блузке землистого цвета колючими глазами покосилась на молодых здоровенных и на наглухо закрыты бронированные двери. — Когда за Арсения Шила от села к селу агитировали, полные телеги добра обещали, а теперь хоть за океаном правды ищи! В министерство дважды мы писали, а толку, как с шершня меда! На бумаге гектара земли нам выделили, а уже несколько лет попрошайничают с пустой сумкой и оббиваем пороги падких на подношения чиновникам! Их облепили нувориши, как улитки виноградную лозу, а нам туда — нельзя!
— Вот-то, кумушка! — Невесело поддакнула бывшая передовая доярка Агафья, разминая застывшие пальцы на левой руке. — Этим породистым бугаям сам нечистый детей забавляет, а нам хоть в море топись! — Перевела глаза на двух незнакомцев. — Тридцать лет, как проклятая, я вкалывала на молочно-товарной ферме, а не заработала даже себе на похороны. Куда бы ни потикалася, везде выходит мне боком. Пожаловалась в область, а мое письмо переслали тому, кто не хочет давать землю Я к нему по-человечески, а он, тараща хитрые, как у макаки глаза, заявляет: мол, я здесь решаю, и никто мне не может указывать! Ворон ворону глаз не выклюет! Говорят одно, а делают так, как им заблагорассудится! Хорошо, что хотя бы в суде по моему беду обратили внимание и пообещали рассмотреть иск по существу.
— Очень сомневаюсь! Тамилко, к большому имении депутата Шила рукой подать! Прошлой весной я со своим внуком Артемкой случайно там заблудилась. Не успели мы приблизиться за десяток метров до высокой, с острыми пиками металлического ограждения, как прибежал черный, как деготь, Псюк. Яростно зарычал на нас, думала, разорвет, как волк овцу. Если бы пса не позвал охранник, то от меня и ребенка осталось бы одно пакли! Ты видела его фазенду? Виднеется, как неприступная крепость: на не на одном гектаре земли стоит каменный дворец с большими окнами, с кондиционерами и спутниковыми антеннами.
— Хоть с гаубицы стреляй — того крепкого стены безразличия и черствости никогда не пробьешь! — Тамиле неспроста пришел в голову этот вид военного оружия. Наверное, насмотрелась фильмов о прошедшей войне или услышанное в детстве по рассказам ее отца — фронтового артиллериста запечатлелось в ее памяти на всю жизнь. Отец домой вернулся из огненных фронтовых путей-дорог только после победного залпа войны: ему на подступах к сатанинского логова фашистов — Рейхстага — вражеской миной оторвало пол левой ноги и очень покалечило ребра. Солдатскую гимнастерку папы с маленькими блестящими пуговицами украшали два ордена Славы, орден Красной звезды и медаль «За отвагу».
Фронтовик Федор насладился мирной жизнью недолго: смертоносные осколки фашистской мины окопались в его израненном войной теле, стали несовместимыми с жизнью. В Тамилы не было другого выхода, как поступать в желанного сельскохозяйственного института, а пойти доить коров на совхозной ферме, хотя могла выучиться на зоотехника или агронома. От тяжелой работы ее руки и ноги болели погоду, и она никогда не жаловалась …
— Девочки, я слышала, что наш избранник Шило через своих подручных для вида раздает мелкие подачки и проливает крокодиловы слезы о судьбе крестьян, а сам так спит и видит , как их обобрать до последней свитки! Ой, как болит! — Елена громко вскрикнула. У нее на плохую погоду крутило ноги и болела спина. — Две-три тысячи гривен Шило крестьянам платил чистоганом за выдуренной гектар земли в долгосрочную аренду, убрав в руки не сотни, а тысячи гектаров. Для приличия, хитрец с каждым владельцем земельного пая заключал договор об аренде, даже заверял в нотариальной конторе. Не два-пять, а на целых двадцать лет! Мой сосед дед Дмитрий передумал с скоробогатьком иметь дело, и впоследствии об этом очень пожалел. Депутат наслал на него своих головорезов. Правда, до стрельбы не дошло: Дмитрия и его зятя так избили, что бедные три недели пролежали в районной больнице. Могло бы для них кончиться еще хуже, если бы пожаловались в милицию или в прокуратуру. Хитрый Шило свои глаза и уши имеет везде! А вывести на чистую воду продажных оборотней в погонах и нечистых на руку провинциальных чиновников это одно и тоже, что решетом носить воду из реки! Видела по телевизору, какая страшная беда случилась с девушками в Николаевской области? Вот-то! И я могу побожиться перед святой иконой: в нашей милиции служит много порядочных людей! Моя старшая дочь, которая свила гнездышко в степях Херсонщины, написала в письме, как ее, ее мужа и их троих детишек вовремя вступились начальник районной милиции и офицеры криминальной милиции. Молодые ребята, рискуя собственными жизнью, не только вывели на чистую воду двух залетных мошенников, у которых были налажены неформальные связи с продажными чиновниками и бывшими арестантами, но и помогли им вернуть шесть тысяч гривен и обручальные кольца: эти деньги мои дети берегли на новая мебель. Садисты не только вырывали у людей последние сбережения на черный день, яростно пытали, а насытившись, целились в голову из пистолета с глушителем: чтобы спасти свою и своих родных жизни, пойдешь на все. Об этом даже писали областная и столичные газеты, и на «Интере» вечером показывали!
— Твоя правда, кумушка! — Невесело поддакнула Тамила. — С проклятыми Ирод не стоит связываться: себе получится хуже. Когда-то и на них найдется прочная стальных уздечка! Но доживем, когда и им пройдет свеженькая сливки?
— Я еще никому не рассказывала, как мой племянник Вася проходил службу в Госавтоинспекции соседнего района, — из глаз уже пожилой Агафьи брызнули слезы. — У молодого лейтенанта все складывалось хорошо, пока однажды он не наткнулся на столичное шишка. Владелец иномарки поехал на красный свет, на глазах многих свидетелей тяжело травмировал двух школьников и молодую женщину, которые вместе с другими переходили на «зебре» дорогу. Припертый к стене свидетельствам очевидцев дорожного происшествия, он не сумел выйти сухим из воды. И несговорчивость моего племянника обернулась для него же большими неприятностями по службе: его предупредили о несоответствии занимаемой должности и, снизив, перевели в другую милицейской службы. К счастью, у парня хватило здравого смысла не добиваться правды, хотя ему советовали обратиться до министерства! Иначе выперли из милиции с волчьим билетом! А где теперь подыщут хоть какую-то приличную работу?
— кумушки, неужели действительно наступает конец света? — Тихонько всхлипнула растрогана Тамила. — Я забыла рассказать свежую новость. В прошлую среду к нам домой пришло трое непрошеных гостей: дородные, как моя породистая свинья, мужчина и женщина. А сопровождал их хорошо нам знакомый терапевт городской поликлиники: этот льстивый мужчина мне запомнился тем, что своим пациентам выписывает длинные, как простыня, рецепты только на дорогие лекарства и посылает к одному и тому же владельца аптеки. Говорят, что за свои заслуги перед фармацевтическими шишками он зарабатывает неплохую прибавку к мизерной платы. Даже полгода назад купил новенькую иномарку. Наверное, за дорогую машину заплатил не он, а такие же больные и немощные, как и мы!
— Да что они от тебя хотели? — Нетерпеливо перебила ее кума. Ей уже надоело ждать у двери, за разговором время пролетало незаметно, и сказывались старые болячки. — Неужели опять хотел подсунуть тебе дорогие заграничные таблетки? — Поинтересовалась.
— Да, нет! — Замахала руками Тамила. — Очень удивишься, когда все узнаешь, — криво улыбнулась. — Толстяк расспрашивал меня о близких родственниках в среднем и почтенном возрасте, даже поинтересовался, я опять не хочу выйти замуж, а потом огрел, как кнутом.
— Не дергай кота за хвост! — Не удержалась бывшая телятница Елена, которая пришла на прием к депутату с опозданием. И ничего, как вскоре выяснится, не утратила! — Ей тоже надоело ждать, когда наконец разродится кума. — Тебе, наверное, еще не поздно стать артисткой разговорного жанра! Так сложно и подробно рассказываешь, как Евгений Петросян и его жена Елена Степаненко в «Кривом зеркале»! У тебя, случайно, не панофобия? Людям следует больше доверять, а не бояться их!
— Что такое панофобия, и к чему она тут? — Спросила Тамила, не сводя карих глаз с тяжелых металлических дверей, неожиданно с грохотом распахнулась перед владельцами «мерседесов». И, не дождавшись ответа, добавила: — Врач очень допытывался у меня, я и мои близкие не продаем внутренние органы! Обещал хоть завтра посетить нотариальную контору и щедро заплатить чистоганом!
— Какие еще ​​внутренние органы? — Не поверила своим ушам Елена. — Запомни раз и навсегда: органы внутренних дел не продаются ни за какие миллионы! — Криво покосилась на тамильских, как на своем уме. — На панофобию страдает тот, кто имеет страх перед тем, что оказывают другие на этой грешной земле! Об этом я вычитала в оппозиционной газетке-однодневке! Мне подкупленные агитаторы наносили столько той макулатуры, что хватит на целый год печку разжигать! Хоть какая-то польза от кандидатов в народные избранники: на кухонной плите для моих ненасытных поросенка ежедневно готовлю кашу и пойло! Денег не хватает на дрова и уголь!
«Видно, кроме коров, свиней, телят и бычков, как и я, на ферме, ты ничего в своей жизни не видела! — Тамила хотела уколоть свою подругу в больное место и предусмотрительно передумала. — Я ей о хитром Даниила, а она вспоминает ленивого Гавриила »- размышляла. — Льстивый врач ткнул мне под нос бумажку с большой гербовой печатью: мол, поставьте свою подпись, что после вашей смерти хирургам городской больницы позволяете взять свое сердце и почки для спасения жизни другим тяжелобольным пациентам. И не забудьте принести ксерокопию паспорта и справки из налоговой инспекции! — Напомнил. — А крашеная толстуха, которая отмалчивалась и отгоняла надоедливых мух и ос, пообещала заплатить большие деньги, если я дам согласие. Я так испугалась, что застыла на месте

Придя в себя, непрошеных визитеров выгнала за дверь! А мой пес, как сдурел: сорвался с цепи и с рычанием набросился на гостей. Сумасшедший так крепко вцепился острыми клыками в дорогу юбку мадам, что и с трудом спасся, чтобы не светить голой попой. Она так бежала, что в дождевой луже возле сарая потеряла модный капец с серебряной пряжкой!
— Вот к какой жизни мы докатились! — Побелевшими, как мел, губами горячее зашептала кума. — Если бы моя бабушка была жива, то пошла бы на богомолье к святой Киево-Печерской лавры. День и ночь она бы замаливала наши грехи и била поклоны перед святыми образам. Недаром же говорят: если у человека отбирают ум и память, она попадает в вязкое болото! …
Металлические двери депутатского офиса наконец распахнулась. «Дайте дорогу, — прогнусавил грузный мужчина лет пятидесяти, несмотря себе под ноги. — Уселись здесь, как на свадьбе! Почему ты Пуча крысиные баньки! — Покосился злыми глазами на охранника собственного тела. — Вместо того, чтобы заняться делом, к бабьим болтовни прислушиваешься! Проваливай отсюда! По коням!
— Господин, ваш покой берег! — Соврал, не моргнув глазом, другой охранник, пряча подвижные рысьи глаза. — От сей голытьбы … можно ожидать чего угодно! …
— Хватит нести невесть что! — Примирительно выдавил из себя владелец блестящего черного «Мерседеса». — Истерику НЕ мастерит! — Иначе пойдешь в могильщики, если не устраивают мои условия труда и зарплата! — Заржал, как строптивый гнедой, бизнесмен из Южной Пальмиры.
Через несколько минут из офиса помощника народного депутата Степана Варварюк не вышел, а медленно выкатился плотный, потный от избытка выпитых чашек черного кофе и рюмок выдержанного десять лет в дубовых бочках коньяка «Ай-Петри », молодой человек с невыразительными чертами лица, похожего на большую сковороду. Чтобы не светить преждевременной блестящей лысиной, он ее тщательно скрывал под спешно расчесанными пепельным париком. Это был никто иной, как Юрий Тюня — невежда, новоиспеченный зятек владельца комбината хлебопродуктов, винокурни и других ликвидных предприятий. Этот персонаж заслуживает, чтобы с ним познакомиться поближе.
Молодой Юрий Тюня, а по-уличному Нюня, за школьной партой сидел, как на колючках боярышника: когда его сверстники с полными мешками книг и тетрадей спешили в школу, он нагострював лыжи к полулегальному комп клубах. Множество раз учителя и милиционеры выгоняли его оттуда, и он прилип к монитору с голыми ягодицами и стоек с бутылками пива и пепси-колы, как чертополох к брюкам. Парень вбил себе в голову: когда отгуляет на выпускном балу, поедет в Соединенные Штаты, а там станет известным кинорежиссером и в известном всему миру Голливуде снимать крутые боевики и фильмы ужасов. Мечтал он и о том, что миллионы долларов сами поплывут к его дырявых карманов. До выпускного вечера папа еще терпел выходки строптивого наследника, а однажды отрубил, как отрезал острым лезвием бритвы: бездельникам и бродягам нечего делать в моем доме! И недаром говорят: бездельникам и повеса сам нечистый детей колышет. На дискотеке Нюня снюхался с по-модному одетой красивой девицы, которая сразу упала ему в глаза: налево и направо сияла, как пшеницей на святое Рождество, деньгами, наравне с парнями и молодыми мужчинами цедила сдобренные водкой, ромом и коньяком коктейли, не гнушаясь горячих поцелуев и объятий молодых ловеласов. А Юрку этого только и нужно было: вцепился, как рак клешнями, подбивать клинья к раскованной девушки.
— Эля, можно, я возьму тебя за собственную жену? Какая же ты красавица! — Полушутя подсластил Юрко, украдкой наблюдая, какое впечатление произвела на девушку его неожиданное предложение.
— Почему бы и нет! — Эля игриво кокетничала: в ее красивых серых глазах носились веселые чертики. — Бедствовать мы никогда не будем: в руках моего папочку лакомые куски — комбинат хлебопродуктов, винокурня и другая недвижимость, а мамуля орудует в трех магазинах, напичканных неизвестно чем! Нам с горой хватит на хлеб с маслом и красной икрой! Старшая сестренка давно мне не конкурент: свила семейное гнездышко в первой столице Украины — городе Харькове! Живет со своим мужем — женским врачом, как у Христа за пазухой! — Громко засмеялась. — Наш зять неплохо зарабатывает на жизнь взятками в городском родильном отделении, а моя сестрица транжирит гривны и доллары в салонах красоты и в элитных магазинах. Пообещала, что и для меня найдет жениха с набитыми деньгами карманами. И моя душа стремится совсем другого: хочу выйти замуж не за напичкан долларами и евро кошелек, а за парня, которого полюблю, как Джульетта Ромео. А терпеть душевные муки, унижения и страдания, как наша землячка Альбина Стриж, я не собираюсь. Учась в Днепропетровске, она влюбилась по уши в студента-мусульманина: праправнук пророка Мухаммада так заморочил ей голову, что за несколько месяцев выскочила за него замуж. Ранее к ней настойчиво подводил клинья местный банкир-еврей, и отказала ему. Потом очень пожалела, но было поздно: ее ближайшая подруга выскочила замуж за Израилева сына, и оказалась не в сельском сарае, а в земном раю. Человечек носит ее на руках и выполняет все ее прихоти. Ждут ребенка. Когда он родится, поедут гости к его богатых родственников в Израиль А на Вику ждало новое разочарование: не доехав до дальнего полуразрушенного ливанского поселка, откуда родом ее муж, узнала: на него, подаренная самим Аллахом, ждет еще одна жена с малолетним мальчиком. И отступать ей было уже некуда: сама ждет двойняшек.
— Эля, случайно, не шутишь? — Юрий, пропустив мимо ушей печальную историю ее подруги, вполне серьезно задумался над тем, как стать зятем небедного тестя. «Куй, дурак, железо пока горячо! — Рассуждал. — Не я буду, если твой маленький красивый пальчик НЕ надевать золотое кольцо! Вме носа своем папе ». — Я у тебя влюбился с первой же встречи! — Парень горячо зашептал девушке на ухо с золотой серьгой с яхонтом. — Когда можно засылать сватов? — Настаивал, не отпуская из рук ее горячих ладоней. — Поверь, Эля, я всю свою жизнь буду любить тебя так, как Ромео Джульетту! Лучшей, чем наша супружеская пара, не найдут в нашем городе!
— Юра, не гони так быстро лошадей, пошли танцевать! — Загадочно улыбнувшись, Элла обвила шею юноши белыми рученьками. — Я подумаю над твоей предложением! — Неожиданно она робко поцеловала парня в небритую щеку. — Ты кусаешься …
— Почему это я кусаюсь! — Не понял Юра. — Я тебя очень любил! — Широко расставленные смолистые глаза горели странным огнем.
— Ха-ха-ха! — Залилась звонким смехом Элла, обратив внимание соседней парочки. — Твоя небритая щека кусается …
Не прошло и полгода, как Юрко Тюня женился на Эллой. Свадьба им оказали очень пышное и громкое. Родители невесты ничего не пожалели для своей младшей дочери: за большие деньги молодоженам было приобретено новый коттедж в престижном спальном микрорайоне города, а зятя приятно удивили новенькой иномаркой. Удивительно завистников и сплетников, на фирме Юрко легко завоевал расположение тестя, став незаменимым, когда речь шла о деликатных дела, важные финансовые сделки и соглашения. Неспроста же в этот день он пожаловал и к помощнику народного депутата Степана Варварюк: не по спасибо для его поддержания он намеревался в обход закона заграбастать сотни гектаров земель запаса приморского города. А городские власти в лице ее председателя Романа Товстопуза упорно стояла на своем: ни обещанный крупную взятку, ни скрытые угрозы на голову самоуправления и его разношерстное окружение не действовали. Никто из чиновников не хотел рисковать собственным благополучием и свободой: на слуху еще был скандал с вымогательство взятки в сотни тысяч долларов в соседней области. Высокопоставленный чиновник так обнаглел, что даже содрал взятку с полковника внутренних войск в отставке. На удивление, бывший военный без лишних споров согласился оплатить ему кругленькую сумму за два гектара земли на границе с заказником, хотя у него на уме было совсем другое: загребущего чиновника посадить за колючую проволоку. История с гектарами кончилось тем, что столоначальник оказался в мрачной тюрьме, а других чиновников этот досадный случай побудил на невеселые размышления: стоит ли ставить на кон все, что имеешь? А последняя встреча в тесном кругу перед отъездом в стольный Киев Арсения Шила внушала большие надежды: новоиспеченный народный избранник на радостях пообещал посодействовать в сделках владельцу промышленных предприятий, решив в его пользу земельный вопрос. Арсений даже в пылу угрожал: мол, если старожил городского совета Товстопуз посмеет покоряться его воле, то сбросит его с насиженного доходного места.
— Еще увидите, как я загребущего Удава выведу на чистую воду! — Арсений, произнося тост в узком кругу по случаю своего избрания народным депутатом, хищно сверкнул несколькими вставными золотыми фиксами на нижней челюсти, наштрикнувшы на серебряную вилку кусочек копченой аппетитной оленины. — Этот недоучка деревенщина Товстопуз думает, что сможет скрыть, сколько бюджетных миллионов гривен со своими подручными закопал в выбоинах на дорогах и на ремонтах детсадов и кинотеатров? А какие кренделя он вытворяет со своей новой ку.вою в Куршавеле? Наша доверенный человек на видео зафиксировала все похождения: эта похотливая ненасытная парочка среди бела дня в костюмах Адама и Евы ныряла в голубой бассейн с морской водой, в центре развлечений драла курортникам глаза прогулками в обнимку, а чего стоит покупка в ювелирном магазине дорогого ожерелья и кольца с бриллиантом на сорок каратов! Их срамные нежности в гостиничном номере не давали спать другим отдыхающим. Мне такое рассказали о апартаменты мэра рядом с его служебным офисом, не идут ни в какое сравнение с министерскими! Чего там только нет! Два японских холодильники под завязку набиты вкусными деликатесами и заморскими марочными коньяками, ромом, ликером — всем тем, что душа пожелает. А пищи ему владельцы магазинов и рынков нанесли — ешь от пуза! Только прирученные избранные удостаиваются гостеприимства господина председателя, а других дальше порога, кроме вышколенной челяди, он не пускает …
«Этот Товстопуз много себе позволяет! — Рассуждал новоиспеченный зять директора фирмы, давно конкурирует с каракулями, искоса оглянувшись на плотно закрытые резные двери. — И для напыщенного и роздобрилого на долларах Шила ничего нет святого! Давно пора указать ему на свое место! Мэр заносит ему хвосты на поворотах, а на нас смотрит, как волк на стадо баранов! А помощник народного избранника мягко стелет, да твердо спать! Арсений порога, а мышам танцы ».
… Полуторачасовая разговор с помощником столичного депутата очень разочаровала гарячковитого Юрка: Арсений Шило в его тестя доллары на выборы принимал охотно, и отблагодарил за услугу не землей, как было обещано, а фигурой из трех пальцев! Испорченное настроение молодой сгонял на своем охраннику, но так и не успокоился. Тесть и его зять Юрий для городского головы и столичного депутата приготовили такие подарки, от которых не смогут отказаться, и не срослось: их опередили другие ловкачи, замазав глаза крошками с барского стола.
Об неудачную встречу с помощником депутата Степаном Варварюк Юрко за ужином расскажет в всех подробностях своей жене, тестю и теще. От разговора с крутые в его душе остался горький осадок. Посудите сами.
… — Юрий Николаевич, вы, случайно, не слышали, кто желает смерти господину Нестору? — С плохо скрытой угрозой помощник столичного депутата осадил спесивого молодого да раннего бизнесмена, буравлячы злыми бесцветными глазами его одутловатое лицо от вчерашней попойки в ресторане. — Как говорится, дожили до ручки: в нашей забытой Богом глуши, как в американском Чикаго: средь бела дня стреляют в законопослушных бизнесменов! Я бы повесил того злодея на центральной площади, чтобы другим убийц пошло на науку!
Юрий догадался, кого имеет в виду этот коварный офисный крыса, и взял себя, чтобы сгоряча НЕ наговорить ему лишнего. Не вызвав в Варварюк никаких подозрений, молодой спокойно, ехидно улыбаясь углами тонких губ, выдавил из себя:
— Как и вы, мы обеими руками за, чтобы публично наказывать злых каинов, которые посягают на жизнь бизнесменов, милиционеров и журналистов! Ни мой тесть, ни я, ни наши деловые партнеры не радуемся чужой беде, а даже готовы выплатить крупную денежную награду тому, кто поймает кровавого убийцу! — Юрий ляпнул, что пришло ему в голову. — Недальновидные лихоимцы, которые осмеливаются безосновательно обвинять порядочных людей в заказном убийстве господина Алигат … Нестора, вечно гореть в аду: их роздобрили на сытных харчах и коньяках тела висеть на острых стальных когтях и сваях; они лизать горячие сковородки, на корточках сидя в огромных чугунах с кипящей смолой и серой! Огненная гиена ждет всех, кто поступает вопреки человеческих и Божьих законов! — Молодой умело выбил из рук помощника депутата припасен им козырь. — Мы ни от кого не потерпим огульных обвинений! — Обратился к угрозам. — Если еще хоть раз узнаем о сплетнях и инсинуации — подадим в суд! Но не карманного городского, а в Апелляционный или Европейского по правам человека высоких судов! — Новоиспеченный зять богача явно пересолил кашу.
Кажется, последняя фраза Юрия же подействовала на хозяина уютного офиса. Он в душе был не рад, что задел за живое этого нахрапистого молокососа, похожего на ужа. Затворишь перед ним дверь — юркнет через микроскопическую щелочку!
— Господин Юрий, я даже в мыслях не допускал подозревать ни вас, ни вашего тестя в посягательстве на жизнь господина Кривули — авторитетно заявляю! — Побагровел до ушей Варварюк. — У меня самого накопились серьезные претензии к нашей доблестной милиции! — Буркнул под нос. — По поручению народного депутата господина Арсения Шила я еще на прошлой неделе отправил запрос начальнику Главного УМВД области на бездействие и профессиональную глухоту ответственных сотрудников городского управления милиции!. Бритоголовые, как тараканы на кухне, бесцеремонно разгуливают на свободе, сдирая деньги из частных предпринимателей и крестьян на Центральном рынке, а сержанты, лейтенанты, капитаны и майоры разъезжают на иномарках! А как пышно они празднуют новоселье в шикарных квартирах и коттеджах! А о взятках и говорить: кто им больше подсунет, то и в дамках! Вы, наверное, в газетах читали, как на неделе мажор-чужак нанес тяжкие телесные повреждения ни в чем не повинной молодой человеку? За бутылкой коньяка сынок толстосумов из соседней области целый вечер развлекался со своими подвыпившими друзьями в ресторане, а когда хмель ему ударил в голову, пристал к незнакомой девушке. Но когда за нее вступился ее жених, он словно белены объелся: набросился на человека с кулаками и бранью. И молодому бездельники и этого стало мало — на помощь позвал своих приятелей. Карета скорой помощи сознания окровавленного мужчину забрала в больницу. Милиция же на место происшествия прибыла с опозданием на целых сорок минут, а когда дошло до опроса свидетелей, никто не захотел давать показания! Конца не видно этой невеселой истории! А вы, господин Юрий, безосновательно решились мне угрожать судом, — Варварюк не сводил злых глаз с перекошенного от ярости лицо Тюни. — Не такие, как мы, птицы высокого полета вынуждены ежедневно глотать горькие обиды и терпеть несправедливость: правда только по тем, кто имеет полный мешок долларов и волосатую руку! И выживает сильнейший, как ядовитые тарантулы в столичном террариуме! В прошлом году я побывал в киивськомузоопарку и собственными глазами увидел, как жители огромного стеклянного террариума готовы больно ужалить и проглотить друг друга. Если бы не толстое стекло и прочные запоры, от зевак остались бы мокрое место!
Не следует забывать: жизнь это — большая театральная сцена: ссоры, драки, любовь … Но наступает день, когда каждый стремится уюта и покоя.
Помощник народного депутата на ходу придумал эту шитое белыми нитками историю, чтобы в первую очередь выгородить себя родного и своего влиятельного патрона. Несколько дней назад на спешно созванном совещании с участием милицейского генерала из области, глав госадминистраций, городских и районных советов, межрайонных и городских прокуроров, начальников объединенных ГНИ и других должностных лиц, он на все лады расхваливал руководство городского управления милиции и его подчиненных, предложив даже поощрить начальника городской милиции генеральским образом или представить высокого государственного ордена Данилы Галицкого …
— Очень прошу вас повторно вернуться к нашему земельному вопросу! — Не настаивал, а бесцеремонно давил Тюня. — Мой тесть и я вам хорошо отблагодарим! — Намекнул, что за услугу будет заплачено сполна. — Нам очень не хотелось выносить сор из избы, и если не прислушаются, то нам уже нечего терять! Хотя рай, хоть ад!
— Вот? — Удивился Степан. — Спасите, люди добрые! Угрожают помощнику народного депутата Украины! — Вспыхнул, как спичка, хозяин уютного офиса. — Запомните себе раз и навсегда: не в моей компетенции нарезать гектара! О вашем визите сегодня же доложу господину Арсению!

— Вместе мы достойно пережили конец света и, слава фортуне, остались живы и здоровы! — Загадочно улыбнулся столичный гость, белоснежной платком вытирая разгоряченное от волнения, с ижакуватимы рыжими усиками, худощавое лицо. — Кто был умнее, то сумел сбить немаленький капиталец на залежавшихся спичках, лампочках, свечах, макаронах, крупах и консервах. Целыми ящиками наши земляки гребли казенку, масло, спички и мыло! Даже эффективное профилактическое средство против вшей — Педикулин, марлевые повязки на лицо, таблетки от кашля и удушья — разгребли во всех аптеках города и его окрестностях за три дня! А если на самом деле наступил конец света, то им было бы не в баню и гречневой каши! — Лукаво улыбнулся в усы, обведя хитрыми колючими глазами всех присутствующих. Приближенные к народному избраннику лица владели другой информацией, и не позволяли себе ни слова о том, сколько сам избранник судьбы Шило наварил вызов планетарного масштаба катастрофы. В то время, когда Арсений нажимал на кнопки за себя и того парня в сессионном зале Верховной Рады, его доверенные лица во главе с надежным помощником Степаном Варварюк прилагали сверхчеловеческих усилий. чтобы, пользуясь бешеным спросом, в считанные часы расфасовать и распродать тонны позапрошлогодней гречки, рисовой крупы, залежавшиеся сотни тысяч банок мясных, рыбных и овощных консервов из сумнивнимтермином годности. Тушеную говядину и пикантную свинину для него изготовили не в заводе, а с нарушением технологии и в антисанитарных условиях, у не белены подвальном помещении заброшенного дома одного из соседних провинциальных городков. А яркие, с товарными знаками наклейки для банок заказывал сам Варварюк, и не в городской типографии, а в фирме по изготовлению рекламной продукции соседней области.
— Голодные и злые, как церковные мыши, оппозиционеры дурачат украинского главы наступлением коммунизма и райской жизнью элиты, вешают лапшу об экспроприации нажитого добра и пугают перлюстрацией, а сами за семью дверями от бедноты скрывают, как одеваются, что лакомятся и чем запивают, как собственные карманы набивают долларами и евро, — вошел в раж депутат Шило. — Оппозиционеры по всем углам и с высоких европейских трибун жалуются, что такие бедные и несчастные, а я им так поверил, как сегодня побывал на приеме у японского императора! — Не унимался столичный гость. — Пусть играют в свою демократию, а нам ним нет никакого дела! Неужели обещальников своими мятежными призывами засевают поле отборным зерном и досыта смогут накормить миллионы людей? Нет, только мы способны уже завтра сделать богаче жизнь! Среди нас есть уважаемый человек, уже на практике доказала, как следует вести хозяйство. Ни для кого не секрет, что это — наш гостеприимный хозяин директор золотодобывающей шахты господин Василий Свистун! Некоторые даже может осмелиться мне возразить: мол, каково отношение может иметь рудник к хлебному колоса? Для таких оппонентов ответ у меня всегда наготове: не один десяток лет господин Василий занимал руководящие должности в аграрном секторе экономики соседней области. Он зарекомендовал себя таким организатором производства, которых еще поискать! Даже его в государственный ордена представляли, но оранжевый Майдан перечеркнул все его заслуги! А когда ему выпало возглавить отстающую шахтах, струсил, как другие: отстающее предприятие поднял на ноги, из месяца в месяц выплачивает рабочим стабильные зарплаты и гарантирует лучший в регионе социальный пакет! Если бы здесь хозяйничали другие, то мы бы никогда не встретились вместе, как соратники и единомышленники! Господа, кто со мной не согласен?
В зале столовой воцарилась гнетущая тишина …
— Господин Арсений, за вами пойдем хоть в Эдем, хоть в самое пекло! — Кричал всех многолетний помощник первого заместителя председателя горсовета Мордобоев: пожилой мужчина уже успел изрядно выпить водки, Не пренебрегая питательные блюда. — Вы для нас, как родной отец!
Этот среднего возраста неприметный мужчина в историю приморского города попал, как неисправимый бабник, хапуга, летун и сплетник. В молодые годы он больше года не задерживался на одной работе, и почему-то никто так и не решился уволить его за частые прогулы и присвоение чужого добра: не хотели подвергнуться мести его бабушки Марты, о которой ходила слава, как о ведьме, волшебницу и гадалку ; не хотели и злых пересудов и жалоб в высокие инстанции. Мордобоев — из тех хитрецов и интриганов, которые суют свой ​​рот куда и не следует. На всякий случай в потайном ящике служебного письменного стола и дома помощника заместителя мэра под рукой лежали компрометирующие материалы не только на доверчивого шефа, но и других должностных лиц. Ему могли бы позавидовать опытные правоохранители: так осторожно и виртуозно, доливая горькой и коньяка, выуживал секреты за столиком ресторана и в кругу друзей на лоне дикой природы, что никому и не снилось.
— За нашим столом чужаков нету! — С удовлетворением констатировал Шило, подняв над головой хрустальный бокал с золотистым коньяком. — От имени тысяч и тысяч избирателей господин Мордобоев сказал чистую, как чистое золото, правду. За это мы его любим и уважаем! Если бы все чиновники, как он, делали людям добро, то жизнь на этой грешной земле стало бы богаче и светлее!
Можно только догадываться, с какой стати народный избранник не изложил обществу всей правды. С переходом в руки Свистуна шахты несколько десятков рабочих рудника оказались за воротами. Арсений Шило, как никто другой, умел щекотать нервы, выдавая желаемое за действительность. На самом же деле Свистун не из тех, кого следовало поднимать до небес. Он так прославился в одном из сельхозпредприятий соседней области, что за ним до сих пор плачет тюрьма. Мало того, что завладел миллионами гривен из кассы акционерного общества, но и распоряжался имуществом крестьян, как собственным. Последней каплей в чаше их терпения стало рыхлое хозяйствования на животноводческой ферме: в обход решения общего собрания, Свистун отправил под четверти тысячи голов крупного рогатого скота, по мановению его руки, как ветром, сдуло тысячу овец. Ревизионная комиссия общества недосчиталась и полтысячи упитанных свиней и десятка лошадей. От продажи живности в кассу хозяйства поступили кропийкы, а остальные деньги осела в глубоких карманах Свистуна и его приближенных. Лишь впоследствии украденные у обманутых крестьян миллионы станут ему хорошую службу: хапуга так пидмаслив чиновников, через несколько месяцев после увольнения с предыдущего места работы стал владельцем золотоносной шахты. Чтобы совершить выгодную сделку, он вышел на надежных покровителей. Не остался в накладе и сам Арсений Шило. Его избрание в парламент не обошлось без мешка долларов верного дружки Свистуна.
Как ни лицу черного пса, он им и останется!
— Время рюмку за здоровье и благополучие господина Свистуна и возглавляемого им трудового коллектива! — Арсений не выпускал из правой бокал с марочным крымским коньяком. — Желаем верном друзяци, чтобы и на матушке-земле хозяйничал так хорошо, как на золотоносной жиле! — Все участники застолья наконец поняли, с какой целью они были приглашены на даровой байрам: вместо бесплатного сыра им подсунули мышеловку.
— Вы только посмотрите, как хитрый уж из кожи лезет, чтобы угодить Свистуну! — Зоська луковичных горячее зашептала на ухо главному бухгалтеру горсовета Арины Пузырь. — Хлоп знает, за что дует в кузнице мехи, а нам хоть какой-то был от этого выгоду. Эти хитрецы всегда будут в шоколаде, а нас хотят купить за тарелку баланды!
— Зосю, говори тише! НЕ оберемся беды! — Арина легонько толкнула подругу локтем. — Каждая собака в нашем городе знает, как Арсений угодно ему! А когда Служба безопасности возьмет их обоих за шею, нас первых потянут в следователей и суда. Свидетельствовать сушить сухари.
— смотри не накаркают! — Зося луковичных мимо ушей пропустила последнюю фразу столичного оратора, залпом выпив фужер искрящегося шампанского. — Ты со своими бухгалтерскими кредитам и дебитами окопалась, как до конца света! А мне каждый день приходится глотать таблетки и занимать в сумняшеся: мэр подсовывает на подпись документы с такими цифрами, глаза лезут на лоб. Я бы сюда никогда ни ногой, но Товстопуз целую неделю мне напоминал о деловой встрече на шахте господина Василия. С нашим председателем шутить никому не советую: выгонит с работы, а на моей шее висят сорок тысяч гривен банковского кредита и доучую в университете двух внуков! Если бы не я, то пошли бы свиней пасти или прислуживать в нуворишей. Возлюбленная, тебе не кажется, что в этой компании мы стали лишними? Я бы хоть этого момента оставила этот ненавистный пьяный террариум, и не могу играть с огнем: не успею доехать домой, как председатель вдогонку пошлет своих безжалостных янычар.
— Ты слишком драматизируют ситуацию! — Арина посоловевшими глазами обвела гостей, чтобы убедиться, действительно никто не подслушивает. После выпитого и вкусных деликатесов общество разомлевшего и стало раскованным: в спертом воздухе запахло едким табачным дымом. Мужчины и женщины навеселе громко перекрикивались друг друга, лезли целоваться и самостоятельно наливали полные рюмки, не дожидаясь пока объявят очередной тост. — Нести свой ​​крест мне в тысячу раз труднее, чем тебе! Председатель с Свистуном давно нашли общий язык, а мне придется закрывать глаза на их сомнительные миллионные сделки. Ой, как не хочется повторить горькую долюшку главного бухгалтера частного предприятия соседней области. Местному богачу не по одно спасибо из Госрезерва доверили хранить в кладовых десять тысяч тонн семян подсолнечника и сорго, а он самовольно пустил продукцию поля на покрытие собственных долгов в иностранной валюте и гривнах. Острое шило из мешка не только вылезло, но и так больно кольнуло, что даже злейшему врагу не пожелаешь: однажды в район, как голодные коршуны, слетелись проверяющие из Киева и области. А перед незваными гостями открылась дверь пустых амбаров! Все имущество предпринимателя был опечатан, начальника налоговой инспекции без лишнего шума досрочно отправили на пенсию, а на владельца предприятия, главного бухгалтера и нескольких приближенных без суда и следствия надели кандалы! В ход даже пошли угрозы за старые грехи! В следственном изоляторе им еще выкручивают руки, хотя истинные виновники краха предприятия наслаждаются свободой и тем, что украли. В некоторые даже хвастаются новыми иномарками, справили новоселье в меблированных квартирах с евроремонтом и цедят коньяки в ресторанах …
Не следует забывать на чужом несчастье счастья не построишь!
— Дорогие гости, мне очень импонирует есть-пить и веселиться с вами за одним столом! — Посоловевшими глазами обвел общество владелец рудника Свистун. В кругу друзей единомышленников он всегда чувствовал невиданную эйфорию. — Для трудового коллектива шахтеров визит народного депутата Украины Арсена Никифоровича — большая честь! На таких народных избранниках, как господин Арсений, держится вся наша жизнь и благополучие! Обществу предлагаю доверху наполнить бокалы винами и выпить за здоровье нашего благодетеля и земляка! От всего сердца ему желаем, чтобы к юбилейной дате, а не за горами, господин Арсений был удостоен высокой государственной награды! И не какой-то маленькой медальки или почетного звания, а ордена Ярослава Мудрого!
Где вы видели собаку с колбасой на шее? Награду следует заслужить добросовестной многолетним трудом, а не по чину и должности!
— Арину, ты только послушай, как этот хапуга кичится своим сытным жизнью и рассеяли наградами! — Зося больно толкнула локтем подругу, которой не удалось откусить аппетитный кусочек с недопеченным в духовке дикой кабанятину, хотя еще неделю назад в городской поликлинике за доллары ей поставили два передних золотых зуба. — Этот тип хорошо научился заговаривать зубы и очаровывать ерундой, как ведьмак любовницу: больно ужалит, как ядовитый скорпион, из-под тишка подсунет свинью, словом, от него жди всякой напасти, опасных ловушек и больших неприятностей. Что Арсений, что Свистун — одного леса грибы. Пока они вместе и едят из одной тарелки и ручкаються, целуются, друг другу щедрые похвалы — все в порядке, а когда их поймают за руку, хоть беги в дремучей Гвинею-Бисау! Думаешь, Служба безопасности сквозь пальцы смотрит на их выходки? В этом я очень сомневаюсь!
— Дорогая возлюбленная, прав! — Арина, поправляя красивое янтарное ожерелье на шее, наполнила свой ​​и подруги хрустальные фужеры грузинским боржоми. — С начальниками дружить, как с самим чертом кумуваты! Подставят так, что неприятностей не оберешься! На свою беду, я поставила свою подпись на бумагах, не читая, хотя уверена: наш председатель закопал не одну мину, могу взлететь со стула, как ракета в Капустяном Яру! Когда им что-то нужно, ластятся, а с проблемами хоть не ходи. Нашим городом ползут такие слухи о Товстопуза и его приближенных, что становится страшно. Эти почтенные господа управляют неписаным правилом: жить надо так, чтобы тебя запомнил каждый негодяй!.
Главный бухгалтер горсовета Арина Пузырь ничуть не сгустила красок, но и подсознательно не горела желанием замечать собственные грешки. Должность давала ему возможность щедро пастись в торговле, не игнорировать презенты частных предпринимателей и не чураться дармовой рюмки и закуски. В узком кругу ее знали как человека, ни с чем не разминетесь, когда речь идет о собственной выгоде. Ее, не без оснований, боялись открывать душу выслушает, как ксендз на исповеди в костеле, а потом понесет в уши начальству и роздзвонить по городу.
— Эй, девушки, там, на галерке! — Игриво повысил голос хозяин стола Арсений Шило. — Дорогая мисс Зосю! Мое золотце Арину! Кто из вас говорит теплое слово уважаемому обществу?
Последняя фраза утонула в безудержном клекоте: хмель им сильно ударил в головы. Хохот, крики, мат, звон битого стекла, топот ног — все слилось в одно целое. От всего, что происходило вокруг, не было никакого спасу. Крепкие напитки, сытные горячие блюда и холодные закуски стерли разницу между высокими чинами и рангами: мужчины и женщины стали раскованными, откровеннее, даже могли при высоком начальстве позволить себе панибратство: сказать крепкое словцо, бросить в лицо соседа непристойное реплику и ляпнуть, что придет в мнение. Недаром говорят: что в трезвого на уме, то у пьяного на языке!
— Прошу господа мне дать слово! — Поднялся с мягкого кресла, покачиваясь как маятник старых часов, начальник экологической службы города Бутон. На своей должности этот высокого роста, слишком плотный мышцами человек нажил большое округлое брюшко и блестящую, как зеркало в парикмахерской, лысину. Эколога среди своих глаза величали не по имени и отчеству, а обзывали гиппопотама: это была щедрая плата за его притупленную реакцию на жалобы людей, неповоротливость, неряшливость и флегматичный характер. Лет двадцать назад девушки и женщины очень млело за ним. На улице Ореховой, на которую семейство почек перебралось из тесной городской двухкомнатной коммунальной квартиры в купленный за доллары кирпичный дом, толстяк и весельчак Бутон стал топ-темой женских пересудов: мол, что такого жена-красавица нашла в нем, чем обделены их подтоптанные годам мужчины ? К пикантных подробностей не доходило. Улице ходила еще одна вранье о Почку: жена попросила у него: «Дорогой человечку, позволь мне посмотреть новую серию фильма« Величественный века »! А он ей в ответ: «Родная, смотри в окно во двор».
— позволяется! — Милостиво рявкнул с места главный санитарный врач Дзебак. — Не дергай кота за хвост, господин гиппопотамы … Бутон! А говори по существу!
Второй раз напоминать не пришлось: главный эколог взял в свои цепкие руки чужие вожжи!
— Думаю, сегодня за столом компания собралась никудышная! — Сморщил низкого лба новоиспеченный оратор. — С нашего земляка Арсения Шила пользы, как с паршивой овцы шерсти! Он — не достоин нашего доверия народный избранник, как сотни других: хапуга и культ лицо! К нему так просто не подступиться, ни подъехать. Вы здесь за чужой счет переедаете и обпиваетеся, а шахтеры не могут позволить купить себе и детям самое!
— Богдан, что с тобой, с ума сошел? — Дал болезненного пинка ему в левое ребро начальник городского управления Госземагентства Прокоп Ридкоус. — Что за чушь несешь? Завтра тебя выгонят с работы, как ненасытного кота из кухни. Неужели не научило, как в прошлом году оскорбил головиха потребительского общества Настеньку Пруньку и ревизора из области? Если бы не наш благодетель господин Свистун, который заказал за тебя словечко, ты бы пас бычков и овец в Митька немытыми.
Скупердяй Митька из своих вечно голодных и в обносках батраков выматывает последние силы, а платит им, как когда-то батюшка своему слуге Балде! Мизернуплатню тычет в конвертах, а о трудовой договор и не напоминай: надует щеки и угрожает увольнениями. Оброс домами и иномарками, и ему всего мало! Но на тот свет, как бы ни старался, с собой не заберет ничего …
— Отстань негодяй, а то могу дать в рыло! — Отмахнулся Богдан, тараща на коллегу злые баньки.

3 Глава
Кто бы что ни говорил, а мстительная судьба же метит шельму. Сделав свое черное дело, убийца выпрыгнул из окна второго этажа фирмы Нестора Кривули, зацепившись за веток высокого каштана. А через несколько десятков метров с не заглушенным двигателем на парах ждала иномарка с фальшивыми номерами. Валуном скатываясь с высоты на раскаленный полуденным солнцем асфальт, беглец очень покалечился: вывихнул левую ногу, сломал три ребер, получив глубокие раны и синяки на руках и правом предплечье. Невыносимая боль и головокружение давали ему мало шансов на спасение от преследователей и избежать ответственности. По паспорту Зураби Берия, а за бандитским псевдо Смуглый, при падении с многометровой высоты потерял мобильный телефон, и по этой причине не мог своевременно позвать на помощь своего сообщника. Ценой больших усилий, дошкутильгавшы к чужой иномарки, злоумышленник за считанные секунды сломал замок на передних дверях и проник в салон. Никто из одиночных пешеходов даже не придал особого значения тому, что творилось на их глазах. Равнодушие и инертность обывателей, как никогда, послужила чернявый. Выехав на одну из тихих улиц южной окраине города, десятилетиями изобилует глубокими выбоинами, вязкими лужами и знахожиться по соседству с невиданных размеров свалкой твердых нечистот, беглец остановил краденого стального коня перед высоченной воротами трехэтажного помпезного коттеджа из красного кирпича с кондиционерами и спутниковыми антеннами на крыше.
Неприступный для странников невиданных размеров коттедж годы вызывал зависть жителей спального микрорайона и разношерстного ремесленного пригорода, а также местных и залетных уголовных братков. Отношение участковых инспекторов и криминальной милиции в с подмоченной репутацией хозяина дворца и его замкнутой домочадцев было беспристрастным, хотя и настороженным: давно пора глубже копнуть, что же прячут от человеческого глаза за крепкими, как в старинной крепости, каменными и бетонными стенами? Всего общественность беспокоило, кто же стал надежным громоотводом хозяина и его многочисленных подозрительных подручных. Никто из владельцев соседнего лакомой недвижимости и членов садово-огородных товариществ ничего не знал, а только догадывались, которыми темными делами занимается цыганский главарь. Городом и его окрестностями молниеносно разлетелась слух, что обросла новыми подробностями: мол, владелец неприступного коттеджа с милицейским и городским начальством за столом угощается; его нередко видели на охоте на дикого зверя и в бане для элиты. Подтвердить или опровергнуть сплетни никто даже не брался. Хотя малоопытные молодежи сержанты и младшие офицеры милиции — участковые инспекторы и их помощники — допускали, и небезосновательно, что старый цыган купается в роскоши и не совсем честно заработал большое состояние. И не гнет, как тысячи других, спину на чужого дядю, а нелегально занимается очень прибыльным гешефтом с импортированными лекарственными средствами и инструментарием, наркотиками.
В огнеупорных сейфах уголовного отдела городского управления милиции не один год мертвым грузом лежат компрометирующие документы на хозяина, приближенных к нему должностных лиц и мстительных уголовных братков. Милицейские чины не всегда решались идти на поклон к прокурору города, чтобы вырвать у еще того буквоеда санкцию на обыск элитного жилья или арест подозрительного в совершении опасного преступления лица. Ведь на стол следовало выложить не подозрения, а веские доказательства. Своим скрупулезным и беспристрастным отношением к производств по уголовным делам с душком прокурор провинциального города обезопасил себя и своих подчиненных от коварных недоброжелателей и неприятностей по службе, которые могли обернуться для них потерей теплых мест. Поймать за руку цыганского барона Мариуса Стаческу, в седьмом колене потомка богатых румынских цыган из далекой Валахии, никому еще не удавалось, хотя такие попытки были, и не один раз. В коттедже Мариуса дни и ночи подряд пировали птицы такого высокого полета, что никому и не снилось. А разменной монетой за относительное спокойствие его хозяина и приближенных к нему, стали крупные суммы денег и недешевые презенты.
Молодой грузин Зураби, он же однофамилец верного соратника красного диктатора Иосифа Сталина — Лаврентия Берии — перед коваными воротами баронского двора просигналил трижды. Через несколько минут в маленьком окошке, с накрест составленным толстым стальным прутом, окрашенным лакированной черной и бронзовой краской металлической ворот, выглянуло плохо смуглое мужское лицо с черной, как смоль, нечесаной шевелюрой и маленькой густой бородкой. А на макушке головы молодого человека торчал короткий сноп непокорного, как вороново крыло, волосы.
— Что тебе здесь нужно? — Неприязненно прошипел сквозь прокуренные зубы упитанный охранник. — Убирайся отсюда, а то могу и рассердиться! — Моего хозяина нет дома, а надоедать, выпущу овчарку! А если не поможет, позову подмогу! — Пригрозил. В темно-карих глазах молодого цыгана полыхало ослепительно красный костер. Барон еще рано утром ему и другим домочадцам строго приказал: ни за что не впускать чужаков в имение. А кто ослушается, пусть заказывает себе гроб на фирме ритуальных услуг или ищет другое ремесло.
— Кацо, ты сошел с ума? — Вытаращил злые баньки Зураби. — Бросаешься на меня, как злой псюга. Полмесяца назад я гостил у барона, ты даже открывал мне ворота. С перепоя или другого чуда позволяешь себе цепляться к своим людям?
— Так и сказал! — Под нос недовольно буркнул баронский слуга. — Подожди минутку, доложу хозяину! — Сказал немного любезнее. — Здесь ежедневно бродят нищие и проходимцы. На прошлой неделе со скандалом трудом отправили телеоператоров и борзописцев из области и столицы. Видите, им захотелось на видео снять барона с близкими, дворец, виноградник, цветники, гаражи, погреб и всю прилегающую территорию. Даже в святая святых — спальни и гостиной — пытались прорваться, и мы своевременно перекрыли им путь! Нам пришлось незваных гостей вывести за белы рученьки, без коньяка, кофе и закуски! Журналисты за годы независимости так осмелели, что хотя во стальным колпаком прячься от них — нету никакого спасу! Ты по-человечески просишь покинуть имение, а они под нос суют какие-то бумажки с печатью и слепят глаза объективами телекамер.
— Хватит болтать! Я бы на твоем месте прикусил язык! — Остановил тираду цыгана Смуглый. — Думаю, с акулами пера враждовать — только себе вредить, наоборот, их следует задабривать и с их дружбы иметь хотя бы какую-то выгоду! — Сказал, что пришло в голову. — Журналисты такие же люди, как и мы: критикуют власть, умирают под пулями, их незаслуженно унижают и беспричинно избивают до крови …
— Сравнил волосы с конским хвостом! — Отмахнулся охранник. — Летом наш босс пишущую братию старался задобрить бужениной из оленины, водкой с перцем, раками с пивом, а она, неблагодарная, даже не прикоснулись к питью и деликатесов! Пришлось нам самим всем давиться. Остынь, иду звать хозяина! — Охранник торопливо побежал к коттеджу, что виднеется на высоком бетонном стене.
Через несколько минут высокая ворота с заостренными, как нож мясника свиней, золочеными пиками, открылась настежь перед смущенным Зураби Берией и украденным им авто. К воротам в сопровождении похожего на мумию из каирского музея смуглого незнакомца лет сорока, с раздутым пивом брюхом и толстой, с морщинами, бычьей шеей охранника, хромая на левую ногу, медленно шел сам цыганский барон. Внимание гостя привлекли не столько приклеена улыбка хозяина, как его богатый яркий татарский халат и легкие из телячьей кожи темно-коричневые туфли с тонкой подошвой. Кажется, владелец помпезного коттеджа даже во время сна не выпускал изо рта черную трубку. Над его головой, похожей на большой арбуз, кружили странные голубые калачики крепкого табачного дыма.
— Здравствуйте, господин Зураби Берия! — Фамильярно, хитро прищурив маленькие красивые рысьи глаза, цыганский барон приветливо обратился к раннему визитера не по уголовной кличке, а по фамилии. Чернявому это не очень понравилось, и он промолчал. — Позволь, братан, поинтересоваться, которыми это ветрами занесло в нашу забытую богом и людьми глушь? — Поинтересовался, придирчиво осмотрев гостя с ног до головы; от его зоркого глаза не скрылась и заляпан темно-коричневой грязью новая, серебристого цвету, иномарка. — Дружище, я тебя ждал за два-три дня, а ты справился раньше? Что-то случилось? — Старый цыган холодными глазами неотрывно буравил перекошенное от ярости лицо гостя. Он для приличия хотел у него выпытать причину заблаговременного приезда, хотя о неудавшемся покушении на жизнь владельца фармацевтической фирмы «Арника» Нестора Кривулю ему еще перед обедом уже доложили во всех подробностях. Лишь очень узкому кругу приближенных стало известно, кому обласканный судьбой известный бизнесмен течение тропу, и кому выложили кругленькую сумму в евро за продырявленный пулей его скальп. И какая-то неведомая сила вмешалась, сломав их домики Нестор остался жив, но балансирует между жизнью и смертью в палате интенсивной терапии городской больницы. Эта серьезное обстоятельство нисколько не устраивала прежде всего тех, кто хотел прибрать к рукам его очень прибыльный бизнес, замести следы преступления, не вызвав никаких подозрений у близких и правоохранителей.
Рядом с аппетитными имениями Мариуса Стаческу, на гектаре лучших угодий раскинулось богатое подворье владельца центральной городской аптеки Лошатина. Для человеческого глаза, этот приветливый, но скрытный и малоговиркий, похож не на фармацевта, а на могильщика, средних лет был добропорядочным гражданином и примерным отцом семейства. В кругу своей родни и приближенных он чаще любил кичиться тем, что делает большие скидки на лекарства бедноте и выделяет десятки тысяч гривен для столовой: здесь питаются семьи, оказавшихся в сложных жизненных обстоятельствах, бездомные и безработные. А на самом деле же предприимчивый аптекарь сбил немалый капиталец за реализацию обезболивающих таблеток и синтетических наркотиков, даже не гнушаясь гашишем и марихуаной. Не за мизерную же плату в аптеке в лучшем спальном микрорайоне города вырос не домик, как у простых смертных, а настоящий дворец! Мозолила глаза и сотни лошадиных сил новая иномарка. Правоохранителям, хотя и делали не одну попытку привлечь его к ответственности за противоправные действия, но влиятельные защитники мешали. А на слабые вопли общественности и прессы чиновники обращали внимание так, как на потерянного бедуина в знойной Сахаре. Ранее Лошатин прочно занимал прибыльную должность начальника городского аптечного главка, и новое руководство города поставило там своего проверенного человека, а ему, чтобы не подстрекал людей но не забрасывал анонимками высоких инстанций, дало отступного — получил разрешение приватизировать одну из лучших аптек в самом сердце города. Словом, не так наступили на горло его песни, как дали отцепочного!
— Не стесняйся, как обесчещенная девка! — Жестом правой барон пригласил Зураби в гостиную. — Поговорим о том, о сем без чужих ушей и глаз за рюмочкой хорошей водки и вкусной жарким из гуся. Моя кухарка Павлина родом из-под самых Черновцов: умеет готовить и подавать такую ​​вкуснятину, что самой британской королеве и не приснилось! Наешься до отвала, и все будет мало! Мои цыганенка на рассвете зарезали гуся-великана служителями на избранном зерне и жирных кухонных помоях так воспитали птицу, что одной рукой ее не поднимешь, а смальца натопили целых два трехлитровых баночки! — Беспрестанно хвастался Стаческу, размышляя, как поступить с убийцей-неудачником. — Люди говорят, что гусиный жир хорошо помогает при простуде и когда нападет какой-то злой болячка в животе, не отпускает поперек или долго не проходит кашель. Гусь, как злой борзая на дичь, бросался на моих гостей: перепадало и моим друзьям и охранникам, когда те дразнили и ловили ворон! — На ходу придумывал небылицы, чтобы усыпить бдительность нежелательного визитера. — Больно щипал женщин за икры, бросаясь в глаза! Зураби, это правда, что ты неисправимо залетел с тем Аллигатором, безвозвратно потеряв двадцать кило марихуаны! — В колючих глазах гостеприимного хозяина застыл угрожающий холодный блеск. — Какой еще беды следует нам ждать от алчного колумбийского владельца кокаиновых плантаций? Тот боролся своего мизинца откусит, а своего не подарит никому — будь уверен! Чего доброго, из револьвера пристрелит, как бездомную собаку, а нажитое тяжким трудом имущество пустит за огнем. У того свирепого дракона в самих Соединенных Штатах разрастается, как бледные поганки, подпольная бизнес-империя. Ты только подумай: кует свои миллионы под носом хваленой полиции, ЦРУ и вездесущей ФБР! Надеяться на его забывчивость это — все равно, что устроиться на ночлег рядом с огнедышащим вулканом ба ядовитой змеей!
— Дружище, не сыпь соль на мои болезненные раны! — С грустью сказал молодой Зураби, стараясь не смотреть хозяину в глаза. — Если бы я знал, с каким ненасытным вампиром связался, то и десятом бы завещал не водиться с ним! Поэтому, друг, пришел к тебе, чтобы подставил свое плечо, дал хорошую родительскую совет! А за мной никогда не заржавеет — ты меня знаешь не сегодня! За друзей я своей жизни не пожалею а предателей закопаю так, что и креста не поставят!
К запеченного в духовке гуся с аппетитной подрумяненной золотистой корочкой и кружочками картофеля, ни хозяин, ни гость так и не прикоснулись. Им было над чем поразмыслить, чтобы не пасти Макаровых телят и преждевременно не покончить с собой.
— Оно-то так, но …, — запнулся хозяин коттеджа. — Поверь, мне тоже не хочется подставлять свою лысую голову под острый меч безжалостной Фемиды, и к этому идет! Ты знаешь не хуже меня! Но и тебя оставить на растерзание с вечно голодными коршунами это — не про меня! Друг, объясни, который овод укусил тебя, когда так неуклюже целился в прыщавого Кривулю? Неужели не знаешь, какие большие люди стоят за ним? — Вид, что не имеет никакого отношения к резонансному преступлению. — Те ненасытные удавы перекинут с ног на голову всех и вся, а найдут убийцу и его кукольников. Они даже могут попробовать белыми нитками пришить и мне то, чего никогда не было. А как отмоешься от клеветы, злословия стыда? Я не какой-то там бездомный бедолага и вор из подворотни, а цыганский барон! За мной такие уважаемые чины, завидуют нардеп Шило и его окружения! Вот и дай дельный совет, как действовать, чтобы спасти твою шкуру от тюрьмы и самому не замазаться? Желающих посадить меня за колючую проволоку, а затем, под шумок в руки убрать всю усадьбу и деньги, хоть отбавляй. Но я никогда не допущу этого! Думаешь, в цыганском среде тоже нет желающих занять мой трон? Их — не единицы, молодых да ранних! И на белом свете не найдется такого человека, который смог бы, как я, повести за собой тысячи и тысячи цыган! Соплеменники пойдут за мной хоть в морскую бездну или в царство теней! Оттуда еще никто не вернулся!
— Поверь, я бы никогда не решился просить подставлять голову под виселицу, — неуклюже оправдывался Смуглый. — Но в твоем рукаве есть очень влиятельные люди, которые будут иметь честь помочь выпутаться из этой передряги и искупить вину перед Фемидой. Разве продажным фараонам не все равно, кого сажать за колючую проволоку?
— Придумайте такое! — Толстые бескровные губы барона дрожали, рысьи глаза потемнели, а щеки пылали огнем. — Не все на этой грешной земле можно продать и купить — запомни это себе раз и навсегда! Судьи и милиционеры так озабочены историей с львовским колядника и киевским ректором беглым, что за тысячу километров нюхом чуют подсиживания и ловушки. И не очень хотят за тысячи долларов рисковать честным именем и высокой должности! Правда, в семье не без Ирода, и попробуй выйти на его след? Поверь на слово старому цыгану: кто бы что ни говорил, а большинство наших слуг в судейских мантиях и милиционеров действительно честные и неподкупные! Но всегда найдутся людишки с червоточиной в душе, которые напагаються опутать, как паутиной, служителей Фемиды и правоохранителей клеветой и подозрениями. Это — мелкие продажные карьеристы с подмоченной репутацией, которые путают государственный карман с собственным. Спрашивается, неужели уважаемый киевский ректор, пойманный на взятке, был бездомным, не имел деньги в кармане, не было у него что поесть и надеть? Чего ему еще не хватало? Тебе я хочу исповедаться, как на духу: мне еженедельно на угощение напрашиваются разношерстные господа и подпанки от них несет такой нечистой силой, никогда не приснится!. Я, как и ты, вынужден выживать в ненасытному и коварному земной террариуме, заботясь о моих обездоленных соплеменников — вечных путешественников и осевшей бедноты в старых лачугах на окраинах больших городов, сел и провинциальных городков! И чего греха таить: среди цыган есть такие, которые не знают бедности, имеют уютные дома и шикарные автомобили. Узнай, почему мои цыгане безбожно обманывают ближнего, воруют, гадают и даже иногда забирают человеческую жизнь? Не все их поступки я могу оправдать, но строго и не осуждаю!

— Тайну я заберу с собой в недосягаемые вечные миры, — с грустью сказал Мариус, жадно затягиваясь ароматным табачным дымом. — Моих родных папу и маму, которые жили в небольшом домике на окраине маленького села под Черновцами, в сороковом арестовали энкаведисты. Буренка, несколько овец, поросенка и курочки — это было все их богатство. А политикой они отродясь не интересовались, на все праздники ходили в церковь и давали милостыню нищим и несчастным. Но когда в столицу зеленочолои Буковины — Черновцов — вступили советские войска, вместе с другими мои родные встречали их хлебом-солью и цветами, угощали парным молоком, яблоками и лесными ягодами. А одной лунной ночью ни в чем не повинных моих папу и маму украдкой забрал милицейский «черный воронок». После похорон нашего барона я на бричке трижды ездил на свою малую родину. И, кроме глухой восьмидесятилетней бабушки, о моей близкой родне ничего не могли рассказать. Так я, друг, как стебель в диком поле, живу сиротой на белом свете. Моя жена рано отошла в мир иной, так и не родив мне наследника …
Сдержав волнения, цыганский вожак вдруг обратился к молодому Берии с неожиданным предложением: «Сынок, а ты бы не хотел поменять свою фамилию на другое?».
— Позволь поинтересоваться: чем оно тебе так не нравится? — В лоб спросил Зураби, повысив голос. — Фамилия мне досталось от отца, а он — очень уважаемый человек. В нашем горном поселке его все уважают и любят. Опытного винодела и кузнеца, чем он, в округе не найти! Если бы я послушал науки, то сегодня бы не убегал от милиции и не рисковал жизнью. Как я теперь посмотрю папе, маме и братьям и сестрам в глаза? — Зураби, дав волю своим чувствам, горько зарыдал. — Я не уе имел в виду! — Растроганно сказал хозяин, пряча в инкрустированную шкатулку с ясеня трубку. — Фамилия Берия в почете не только в Украине, но и в целом мире и В этого свирепого палача руки были по локоть в крови! Хотя как знать: правда о тех далеких событиях зприховуетьсяа не одно десятилетие! Возможно, Лаврентий Берия так не виноват, как его разрисовали в газетах и книгах, показывают по телевизору. А твоя фамилия настораживает всех …
Зураби не знал, что ответить и, чтобы не вызвать гнев барона, рассуждал о своем. За окном уже светало …
4 ГЛАВА
душно после обеда морской штиль был обманчивым: над причудливыми, с острыми шпилями известняковых скал и крутыми обрывами и на безграничном суше, сильный ветровой с кроваво-ослепительной молнией то поднимал вверх, как птичье перо, то с грохотом, похожим на восхождение из колеи перегруженных вагонов поезда, сбрасывал на землю вырванные с корнем деревья, выпотрошил старые дома, срывал черепицу, шифер, потрескавшиеся доски с фронтонов низеньких домов на окраине города. Через секунду разъяренный ураган молниеносно пронесся по нарядных садах и полусонными лощинами и живописными огородами, согнав с насиженных гнезд вспугнутое птицы с маленькими детенышами. Ураган, в обрамлении ослепительно багровой зари, множество раз перекраивал потускневший стально-синий небосвод, кое-где вырывая с корнями персиковые, абрикосовые и ореховые деревья, кусты малины, калины, облепихи, смородины и смородины. В печальных Васильков глазах жены Нестора Кривули Ольги затаились страх и растерянность: женщина в эти тревожные минуты не хотела никого видеть и ни с кем общаться по телефону. Предчувствие нехорошего бередило ее сердце, не оставляя в покое каждую клеточку выстраданного за последние недели не по годам вьющихся тела, добираясь до самых потаенных уголков ее встревоженной души. Ольгу сейчас мало волновало, что страшная стихия может сравнить с землей их помпезный коттедж, уничтожит на клочке земли неплохой урожай овощей, сочных фруктов и ягод. Она очень беспокоилась за судьбу своих детей и тяжело раненого мужчину. Она не боялась ни милиционеров, ни прокуроров, ни людских пересудов, а лишь потеря Нестора могла кончиться для нее очень плохо: ее душу терзали мысли, что уже никогда не станет такой счастливой, какой была до той трагической момент, когда ее любовник выстрелил из пистолета у ее мужа. Без раздумий отдала бы все на свете, чтобы навсегда к своему семейного гнезда вернуть утраченное счастье и согласие, никогда на своем жизненном пути не встретить манящую погибель ее непрочного женского счастья.
— Люди добрые добрые, что же я наделала? — Вырвалось птицей на волю с ее израненной души. — Как мне дальше жить? — Заголосила женщина, оглянувшись или случайно, никто ее не подслушивает. И вокруг в диком танце кружил и ревел, как обезумевший хищный зверь, в ужасающем порыве крылатый ветер, а она, как маленькая птичка в железной клетке, осталась наедине со своим горем. «Что же мне делать? — Повторяла, как заученную молитву, не обращая никакого внимания, как ураган на сильных крыльях высоко вверх поднял и с грохотом сбросил на разрисованный грязью мозаичную плитку пешеходной дорожки крышу их любимой беседки. «Как сегодня случилось с нашей беседкой, так иногда бывает и в человеческой жизни, — Ольга страдала муками совести. — Вверх дряпаемося карьерной лестнице, без чести и стыда сталкивая других в бездну, платим черной неблагодарностью за доброту своим соседям и коллегам, наживает состояние за счет других, а в душе, как непреложный стена, нетронутой остается холодная пустота. Мужчина, я и наши дети земными благами не обделены, но однажды можно безвозвратно потерять все. На этой грешной земле мы — лишь временные гости! Больно, что ложные слухи поползли по городу и стали заработком продажным журналистам и развлечением для наших недругов … ».
Непогода медленно утихала: с окутанного розовым дымкой морского берега подул прохладный ветерок с запахом рыбы и заклубился густой туман, заслонюючы грустные глаза больших окон коттеджа каракули и соседних с ним зданий. Белый, как первый снег, туман сказочной фатой невесты причепурював деревья и дома в такие странные одежды, от которых щемило на душе и хотелось выпорхнуть в далекие миры свободной птичкой. Если бы не беда, случившаяся с мужем, Ольга в этой идиллии увидела себя в другом свете.
— Эй, хозяева дома? — Ольга услышала приглушенный ветром вкрадчивый мужской голос. Незнакомец нетерпеливо нажимал на кнопку электрического звонка, стуча кулаком в кованую металлическую ворота.
— Кто там? — Наконец, будто спросонья, отозвалась хозяйка коттеджа. — Что вам здесь нужно? — Поинтересовалась, но так и не смогла избавиться от плена надоедливых мыслей, безжалостно терзали ее сердце и душу.
— Я к вам, госпожа Ольга, по важному делу! Меня послал мой хозяин Кастрюля! Он просил передать на словах и …
— Кто это? Я с кастрюли НЕ кумовала и на брудершафт никогда не пила! Что этому человеку нужно от меня? — Не открывала металлические ворота Ольга. — Шляются какие-то … бродяги. Не уйдете добром — вызову милицию! — Врывался в нее терпение, и ее угроза на незнакомца не подействовал, а наоборот, поощрила еще сильнее стучать в ворота с острыми, как лезвие бритвы, пиками.
— Ольга, не останавливайся дыбом: меня прислал твой хороший знакомый господин Кастрюля! — Сердито прогнусавил человек, перейдя на «ты». — Есть у меня весточка от твоего красавца-грузина Зураби! — Заржал, как строптивый жеребец на пастбище. — Не двинусь с места, хоть из ада самого рогатого вызывай!
— Передай им, чтобы дорогу сюда забыли навсегда! — Кричала раздраженная жена директора фармацевтической фирмы «Арника». — Я не хочу иметь никаких дел ни с цыганским бароном Стаческу, ни февралем Каином, который втерся мне в доверие, посягнув на жизнь отца моих двух детей! Не хочу разбираться и с слюнявым сапожником! Вон отсюда! А не оставит двор, спущу с цепи бульдога! Собацюга с вечера ничего еще не ел: ласкаться не станет, загрызет — не успеешь моргнуть глазом!
Угроза на назойливого визитера нисколько не подействовала. Мужчина снова нажал на пуговицу электрического звонка и вовсю стучал ногами в ворота, а когда Ольга сделала вид, что его выходки ее больше не волнуют, надул посиневшие от чрезмерной попойки щеки и на всю глотку заорал: «Караул, спасите, люди добрые, грабят» …
— Боже, что прикажешь делать с этим надоедливым оводом? — Вскрикнула Ольга. И снова вернулась к воротам, намеренно не открывая ее перед неотесанным деревенщиной. — Говори, чего хочешь от меня? Я угощать не стану — даже не надейся! Кто знает, с какими намерениями сюда приперся? Тот Кастрюля позволяет себе много! Ничего, я еще подрезаю его буйную шевелюру. Никакого спасения не от тех грубых проходимцев!
— Спасибо и за это! — Немного остыл посланник. — Если на то будет ваша ласка, — перешел на «вы», — то хотя бы подойдите к окошку. Я передам вам записку от любовника! — Вырвалось у мужчины. — Если бы Нестор знал, что на его лысой голове вырастут большие оленьи рога, то давно бы вас вывел из роскошного дворца в вонючий бордель! Люди говорят, что в золоте и бриллиантах купаетесь, с золоченых и серебряных тарелок едите венчанного мужа к себе подпускаете бы раз в год, после святого Рождества. У Нестора другого выхода не было, как за такие, с позволения сказать, баловство изменять с затасканная по закоулкам проституток и искать хлопот на свою голову …
— Давай проклятую записку! — Женщина, пропустив мимо ушей грубые намеки на ее супружескую измену, открыла небольшое окошко в воротах. — Вырвав из руки посланника белый клочок бумаги, она не смогла сдержать раздражение. — Ах, ты свиной шкварками! Что себе позволяешь? Оскорблений и клеветы я никому не прощу. А тебя, Бирюков, проучу, как уважать женщин! Как ты осмелился добропорядочную мать двоих детей обвинить в корысти и прелюбодеянии? Что, перину нам стелил и угощение подавал? Драгоценности мне подарил Нестор, а ты Смит между людьми своими грязными, как сам, сплетнями …
Посланник Баняка несколько раз порывался вставить в длинный монолог разъяренной женщины едкую реплику, но так и не смог. А когда Ольга немного остыла, со злостью процедил сквозь вставные челюсти с несколькими фиксами под серебро.
— Когда можно забрать ответ на послание грузина? — Донимал, как умел, растерявшейся Ольге. Ему было уже безразлично, что его ждет потом.
— Дождешься, когда в твоей вонючей лачуге рак свистнет! — Кричала со двора Ольга. — Скажи недоношенном пуцьвиринку и своему спесивому хозяину, чтобы меня больше не беспокоили! Корыто до сих пор разгуливает на свободе? Мой муж не сегодня-завтра может богу отдать душу, а этот бродяга осмеливается работать почтальоном!
Небольшую, с перекошенными кирпичными стенами сапожную мастерскую Кастрюля приобрел за бесценок у сапожника-пьяницы, оплатив ему только сто долларов. А нанятый за деньги залетный сапожник был готов для нового хозяина выполнить любую прихоть: тот, как и прежний хозяин, держал мужчину на коротком поводке. Мастеровитый мужчина лет сорока не только добротно чинил, но и неплохо шил добротное женская и мужская обувь, угождая избранным клиентам, а Кастрюля, как положено, украдкой молодежь задурманивал наркотическим зельем и таблетками. Над его головой стоит надежную «крышу», и однажды таки проток. И если бы не вступился за него вездесущий цыганский барон Мариус Стаческу, то бы целый божий день хлестал в кабаке марочные коньяки, НЕ строил обновами но не коротал ночи с потасканный красавицами в полулегальном борделе. Мало кому из его окружения было известно, что заблудившегося в приморском городе сапожника длительное время разыскивает запорожская милиция: он в наркотическом угаре топором хотел зарубить собственную жену, и окошилося на малолетний дочери. Видите, психе не очень понравилось, что молодая женщина напомнила ему о мужские обязанности: так змисив ногами и избил до крови, Бедняжка попала к травматическому отделение областной больницы. На удивление, на новом месте его сообщником в ночных оргиях, в рулетке и в карточной игре стал и сам владелец мастерской, который при прежнем Союзе за кровавую поножовщину на дискотеке отсидел в колонии строгого режима. А когда Баняка выпустили на волю, к малочисленной родные, проживающая в заросшем осотами и крапивой заброшенном подворье на окраине древнего Львова, не вернулся, а согласился, как хвастался, за переселением осваивать на юг Украины. Новолуние приземлился не в животноводческом городке, на полевом стане совхоза или штукатуром бригады СМУ, а на бойне потребительской кооперации курортного города. Но когда в воздухе запахло крикливой и непредсказуемой горбачевской перестройкой, Кастрюля изменил свои предпочтения — отправился в наперсточники, мухлевало за карточным столом и связался с торговцами наркотиков. Ему дали ненавистное прозвище Уж. И правда: хитрый, скользкий и нечестный, что безопаснее обойти десятой тропой, чем иметь дело с ним!
— Ольга, дайте мне попить чего-то холодненького — в горле пересохло! — Попросил, делая вид, что не обиделся на хозяйку. — Я рисковал попасть на глаза милицейским сыщикам, а вы, вместо благодарности, унижаете и страшит! Я не из тех, кто боится фараонов — зарубите это себе на носу! Мне так интересуют ваши шашни с неотесанным сексуальным грузином, как медвежонок шуба в разгар лета. Но я не смог отказать цыганском барону, который пригласил меня в гости, ни своему работодателю, — надоедливый гость прикусил язык, и слово — не воробей.
— Вот оно что! — Вскрикнула Ольга. — Буду знать, откуда растут острые волчьи клыки. Не болтай невесть что, а то беды не оберешься, а о цыганского Шкарбана из дворца и Баняка и не вспоминай. Старик, как похотливая шлюха, по всем волочится, куму и водится, как черт с ведьмой, с убийцами и казнокрадами. Свои длинные щупальца обветшавший спрут запустил и на нашу фирму, и бедняге так и не удалось проползти дальше тряпки под дверью. Да кому я рассказываю об этом? Вы же одним миром мазаны. Забери свою проклятую писульку назад! — Женщина вчетверо сложенную бумажку выбросила через окошко ворот. — Когда моя кошечка Рига пролезет через игольное ушко, тогда я дам проходимцу ответ! Езжайте туда, откуда не вернетесь никогда! Передайте им на словах, чтобы навсегда забыли сюда дорогу. Иначе пусть начуваються! — Перед самым носом посланника Ольга изо всех сил наглухо закрыла окошко.
— Барышня, так дело не пойдет! — Яростно прошипел посланник, не стесняясь слов. Недаром он насмотрелся фильмов и прочитал несколько книг о бандитах и их покровителей: так пополнил словарный запас матом и варваризмами, что теперь не ходит вокруг да около! — Крутить любовь с горячим кавказцем Зураби Берией тебя никто не заставлял, а когда его безосновательно обвиняют в совершении кровавого преступления, представляешь, что даже не знакома с ним. Разве ты дергало мужика поквитаться со своим венчанным человечком-импотентом? А кто, ​​как не любовник, на твои кривые пальцы и глухие уши начипляв золото и драгоценности? Молчишь? Если в этом мире не дождемся расплаты за грехи, то в аду нас ждет огромный котел с кипящей смолой! В котле места хватит и на всех твоих Любас, и на незрячего человечка. А разъяренные рогатые штрикатимуть вас со всех сторон острыми пиками в спины и ягодицы. Такие ненасытные людишки, как ты и твой Нестор, сударыня, живете при брежневском коммунизме, а мы просим милостыни. Если хочешь, осуждай меня, что в рюмке-другой дешевой горькой свое горе топлю, и я не боюсь никакой черной работы и никогда не дойдет до убийства. А твои белы рученьки, кроме драгоценностей и мужских поцелуев, ничего не видели; не знаешь, откуда берется душистая каравай на столе! Думаешь, не знаю по какой глуши ты родом? Из степного села Курчативкы на десять домов! Вареники и борщ вы ели из одной миски на большие праздники, а тапочки и платья донашивали после своей старшей сестренки. Ой, как уважительно корчить из себя безгрешную барышню и надменное шишка! Если бы не денежный человек, ты бы батрачила у какого-то начальника-самодура или у бедного фермера пасла гусей и свиней. Запомни раз и навсегда: унижаешь не меня, а себя! Поэтому советую опустись с небес на землю! Другого никому не дано!
— Негодяй, что ты говоришь? Тьфу на тебя, подонок, провались под землю! — Неистово кричала Ольга. — Кто тебе наврал, что я уговорила убийцу? Я всех потяну в суд! За свои грехи я отвечу перед Богом и людьми, а ты и твои коварные поводыри возрасту барахтаться в кипящей смоле и ужасаться новых изощренных пыток!
— испугало хорька курицей! Правда, я — НЕ святоша, и никогда на чужую душу не посягал, как другие! — Намекнул об известном не только ему. — Не мне вас осуждать. Я ничего плохого не сделал, а наоборот, желаю добра. А ответ Зураби прошу дать!
Ольга боялась не так огласки интимных подробностей ее собственной жизни, как безосновательных обвинений в соучастии в покушении на жизнь своего мужа. «Проклятый шантажист! — Первое, что пришло ей в голову. — Кто поверит в этот бред? И попробуй докажи, что ты не ела с чаши вареники »- Чего ты хочешь от меня? — Примирительно, подавляя гнев, женщина спросила посланника. — Попробуй доказать, что я причастна к покушению на убийство отца собственных детей? Никто не проверит! И я на тебя не обижаюсь! — С этого бы и начинали! — Кастрюля ехидно хихикнул под нос. — К чужим дел я не имею никакого дела, а записку следует прочитать! Сгоряча я лишнего наговорил — извините! При чем тут это?

На из белого, как первый снег, мрамора широкой лестнице трехэтажного коттеджа ждал одетый по-домашнему цыганский барон Стаческу, жадно втягивая в ноздри душистый молдавский табак из шелковой кисеткы. Вдохнув очередную порцию никотинового яда, он прикипел рысьими глазами к живописному небосвода, намеренно не реагируя на окрики охранника. Тот уже трижды напомнил о себе: прибыл Кастрюля с вестями от жены Кривули!. В голове барона роились невеселые мысли: чего ему еще следует ожидать, когда молодого грузина арестует милиция, а он сболтнет лишнее? Столичный депутат, давно положил глаз на фирму Кривули, ни за что не подарит провала операции. А за спиной избранника судьбы стоят такие люди, с которыми шутки плохи. Мариус вспомнил, как перед развалом Союза он помог директору Центрального рынка прибрать к рукам лакомый кусок — полулегальную фабрику по пошиву женской и детской одежды. В цеховика ненадолго хватило сил и средств опираться бешеной атаке нечесаных и небритых упитанных цыган и молодчиков из охранной фирмы. Перед владельцем стоял выбор: жизнь или смерть? А если бы настаивал на своем, то похоронили бы, как десятки непокорных, в безымянной могиле на окраине старого кладбища. Беда случалось с теми, кто трезво не рассчитывал свои силы и возможности. Горбачевская перестройка вихрем ворвалась и в их тихий провинциальный город: первыми, кто воспользовался ее плодами, стали мошенники, бродяги, интриганы, крикуны и бездельники. А толстосумы только и делают, что дергают за поводья, накинув ненасытным глазом на ликвидную недвижимость. Цыганский барон не смог отказаться от выгодных предложений, иначе и сам недолго задержался на своем троне и грешной земле. Тот, кто хотя бы раз в своей жизни переступил черту дозволенного, уже никогда не откажется от легкой наживы и власти над другими. Перед глазами старого цыгана за последние дни проплыли, как кадры кинофильма, ужасные картины двадцатилетней давности. Это он, без зазрения совести, приказал своим подручным несговорчивого судью замуровать в полуразрушенном склепе старого лютеранского кладбища. Видите, принципиальный слуга Фемиды не захотел плясать под дудку новоиспеченных казнокрадов и нуворишей, за что и поплатился жизнью. Милиция вяло разыскивала убийц: на заказчиков так и не вышла, не захотела? А цыганский барон, чтобы подальше стоять от беды, на полгода выехал за пределы Украины, к беспокойному Приднестровья.
«Мне не стоило соглашаться на кровавое дело, — Мариус очень корил себя в душе. — На улице не девяностые, и поэтому эти кровавые ироды бессильны причинить кому-то зло. С сына скалистых гор и вьющейся виноградной лозы пользы, как с трутня меда. Как мне поступить с ним, чтобы на себя не накликать беду? Нельзя, чтобы мужик отирався в моем дворце. Завтра же куплю ему фальшивый паспорт и дам несколько долларов, пусть убирается туда, откуда приехал. Не ровен час, к нам припрется милиция с обыском или нагрянут ребята из Службы безопасности. Те службисты — неподкупные: НЕ ласяться на взятке, и шутить с ними не стоит … ».
По мнению Мариуса случайно пришла недавняя история с бывшим владельцем небольшой конюшни чистокровных степных скакунов. У того — миллионы на банковском счете, и жадность — пагуба: так обучил полтора десятка молодых людей, те готовы были кого угодно укокошить, не интересуясь, виноват. Для отвода глаз верзилы ухаживали за лошадьми и за немалую плату давали уроки езды на лошадях, и на свой ​​страх и риск поддерживали неформальные связи с одной из оппозиционных сил. Это они до седьмого пота дрессировали доверчивых молодых фанатов, как закладывать взрывчатку, чтобы в воздух взлетел поезд, стал развалиной памятник героям минувшей войны и вождю мирового пролетариата Ленину, наставляли, как следует провоцировать кровавые столкновения с «Беркутом» и другими милицейскими формированием на многолюдных акциях; обучали, как психологическое давление на представителей власти, владельцев крупного бизнеса и частных предпринимателей, которые имеют другую точку зрения на роль и место оппозиционеров в жизни украинского общества и другие проблемы, волнующие миллионы сограждан. Не секрет, всегда сыты и с иголочки одеты некоторые ораторы с депутатскими значками на лацканах пиджаков говорят будто правильные вещи, бьют себя кулаками в грудь, как защитники интересов своих избирателей даже готовы сносить обиды и устойчиво произносить речи под градом перезрелых помидоров, а на самом деле же реализуют свои дальновидные честолюбивые намерения, а жизнь рядового украинского их беспокоит мало. Депутаты-оппозиционеры живут не хуже других нуворишей: утопают в роскоши, отдыхают на заморских курортах и лечатся за границей, щеголяют ликвидной недвижимостью и дорогими иномарками, а когда речь заходит о депутатских
льготах, за них стоят горой! Сотрудники Службы безопасности решительно, несмотря на огромное давление, перекрыли кислород школе рекрутов черных дел! Кукольники с Печерских холмов подняли большой рейвах и под давлением прессы и общественности им пришлось дать задом. А продажные столичные и провинциальные СМИ заработали, правда, на этом свои тридцать сребреников, потеряв многих сторонников, которые им, как батюшке в церкви, верили.
— Говори, что тебе надо? — Прикрикнул на охранника барон. — Разве я тысячу раз ни втолковывал, чтобы не отвлекал от дел? Что, тебе не терпится побежать к своей с …?
Высокого роста и крепкого телосложения лопоухий молодой, с тонкой, как у подростка шеей, широкими скулами, носом, похожим на картофелину, молчал, как в рот набрал воды, устремив хитрые подвижные глаза блестящий паркет. Великан с первого же дня своего пребывания в цыганском имении запомнил: хозяину никогда не перечить, не смотреть ему и гостям в глаза, не интересоваться тем, что тебя не касается.
— Говори! — Прошипел сквозь золотые коронки на обеих челюстях Мариус, ногтем мизинца выковыривая из массивной черной трубки остатки пахучего табака: он никогда не получал настоящего удовольствия от обоняние душистого табака, как от ароматного дыма. Небольшую сумочку отборочного зелье ему прошлой осенью подарил вожак цыганского табора из Буковины. То в старинном горном городке Путиле, или в ремесленных городах Вижнице и Косово — только одному Богу известно, соплеменник получил для него узелок такого табака, никогда не сравнится с дорогими сигаретами, которые курят столичные депутаты, владельцы крупных поместий и министры, привередливые господа и подпанки в далекой от столицы провинции. Как мог, старый цыган уважал свое здоровье, хотя даже именитых врачей обходил десятой тропой: жирного никогда не переедал и не шутил с горкой, простуду и другие болячки лечил чудо-зельем из высоких карпатских долин и наполненным йодированной солью двух морей юга Украины — Черного и Азовского, целебными степными цветами, шелковыми травами и ароматными ягодами. В особом почете старого Мариуса были любисток, ромашка, зверобой, арника, черники, тимьян и чистотел. Он также был влюблен в напоенный ароматами смолы сосновый бор. Лекарственные травы и корешки создали настоящее чудо: его немощное тело стало здоровым. Отродясь Мариус не полагался на официальную медицину, видя в ней только свою погибель. Для него и его соплеменников в зрелые годы настоящим целителем стал бескрайней степи, а с раннего детства запечатлел в памяти безудержный топот копыт и грохот тяжелых, запряженных гнедыми, повозок с малолетними детьми, их матерями и бабушками и нехитрым скарбом. Цыганский поводырь, как никто другой, понимал: судьбу не обскачеш и не перехитришь. Ему на роду было написано на целые десятилетия, до последнего вздоха, стать неизменным вожаком свободных, как птицы, цыган.
— К вам очень просится господин Кастрюля! Очень важно! — Охранник опустил глаза вниз.
Когда к цыганскому барону был допущен доверенный посланник, он придирчиво его осмотрел с ног до головы, поинтересовавшись, как следует выполнил деликатное поручение?.
— Господин, не без труда, но сделал, как вы говорили! — Кастрюля ластился, как вредный кот, надеясь получить из рук хозяина хоть какое-то вознаграждение за свои труды. Он слово в слово пересказывал то, что услышал от приблудного мастера-побегушках. — Язиката женщина Кривули долго сопротивлялась, даже не пожелала ни о чем разговаривать. Фараонов хотела позвать, если не оставлю ее проклятое двор. Но в конце концов мне удалось сломать ее спесивий нрав. Женщина много себе позволяет, не ведая, на неприятности подвергает себя и вас.
— Надоело слушать твои восхваления и выдумки! Не твое собачье дело вмешиваться в чужие дела! — Сорвалось владельца коттеджа. — Ты бы еще похвастался, как стучал сапогами и чесал кулаками их ворота! Меня мало волнует, о чем между собой болтали. Важнее, и рисованная шлюха появится сама или мне самому придется трясти старыми костями!.
— пообещала за день-два приехать. И …
— Не ради этого я тебя отправлял в каракули, чтобы меня, как сопляка, водили за нос! Погодите, я научу, как следует уважать старших! — Стаческу метал громы и молнии в сторону Ольги и ее мужа. Он предположил, что вместо того, чтобы поскорее приехать к нему, женщина выскользнет из рук, как вьюн в воде. Другому бы никогда не подарил, а с этой богачкой вынужден нянчиться, чтобы самому не погореть, как шведы под Полтавой. Узнав, что Нестору Кривули уже не грозит смертельная опасность, цыганский поводырь представлял, как тот может яростно ему отомстить, узнав, что вдохновителем убийства именно он, а не кто-то другой. А с исполнителя его воли много не возьмешь …
5 Глава
— Почему ты вишкиряешся, как орангутанг на крокодила? — Притворно серьезно помощник народного депутата Степан Варварюк набросился на новоиспеченного зятя сахарного магната. — Друг Юрко, разве я не втолковывал, что те полтысячи гектаров — не для вас свитка? — В оппозиционной газете-однодневке «Свобода выбора» и на независимом телеканале поднялся такой скандал, что хоть беги на необитаемый остров в Тихом океане. Какая-то змея подколодная донесла журналистам и милиции на нашего благодетеля-депутата, якобы никто так, как он, не привел, чтобы плодородную землю отдать в руки директора золотодобывающей шахты Василия Свистуна. В той дешевой газетке напечатали фельетон о шумное застолье в банкетном зале рудника. Правда, назвать этот опус фельетоном можно разве что с большой натяжкой: написанное не соответствует заявленному газетном жанра — об этом мне за рюмкой горькой нашептал мой сосед-журналист — любитель дармовой выпивки и наваристой рыбацкой ухи. Автор газетной опуса неуклюже, как кота с крысой, скрестил коллективную пьянку чиновников с политикой. И все факты высокомерным перодряпом, который спрятался за литературное псевдо «Петр Дятел», были искажены и высосаны из пальца. «Наверное, очень коварный шпион затесался среди нас, — догадывался Степан, и о своих подозрениях нардепу — ни слова: тот, узнав, всю вину за последствия может свалить на него. — Этот хитрец Тюня в морге с мертвеца золото снимет, чтобы задобрить своего хозяина — имел в виду его тестя. — От меня получишь кислицы вместо белого налива »- помощник столичного депутата Арсения Шила хотел под носом молодого свернуть известную фигуру, и какая-то неведомая сила остановила его от опрометчивого поступка. «Кто знает, как может все обернуться за год-два, а то и в любой день: сегодня ты наслаждаются, греясь в лучах славы своего хозяина, а завтра дадут пинка, а потом придется носить воду решетом». — Кто ласиться на чужое, то грубо нарушает украинские законы! А это — не просто легкий испуг, а небо в клеточку! Если городской совет впопыхах не приняла решение о предоставлении земельных угодий в аренду рудники, то мы могли бы с вами полюбовно решить вопрос. А сейчас запущен маховик не остановишь, хоть тресни! — Степан умело перевел стрелки на других.
— Чужого нам не нужно! — Тюня сделал вид, что намек Варварюк его нисколько не задел за живое. — Что, американские доллары шахтера пахнут лучше, чем мои? — Серые зрачки злых глаз угрожающе потемнели на месте. — Сколько можно обманывать и обирать общество города? Я уверен, что вам подсунули фиктивные документы и крупную взятку! — Пальнул, как из пушки.
— молокосос, что за мода разбрасываться необоснованными обвинениями и подрывать авторитет должностного лица? — Защищался Варварюк. — Все о чем ты болтал, записанное на скрытую видеокамеру! — Я сегодня же натравлю тебя милицию, подам в суд и напишу заявление прокурору города! Некоторое гнет обливает грязью и не покраснеет! Смотри, чтобы сам не погорел и не оказался в следственном изоляторе милиции или СБУ. Поверь мне на слово: никогда ни твоему тестю, ни тебе не удастся подмазать; брать взятки стало очень опасно! Никто из следователей, судей и прокурорских сотрудников не осмелится ради нескольких тысяч зеленых портить свою репутацию и загреметь под фанфары в тюрьму! Живой пример — суетливый львовский судья-Колядник. Вместо того, чтобы покаяться в своих грехах и попросить прощения перед бывшими коллегами и украинского, он всех предал. Но и этого оборотню оказалось мало: в тюремной камере ему нечего делать, как пописывать мемуары! Дожили, что даже за колючей проволокой, как имело место за русских царей и большевиков, арестанты НЕ пашут от темна до темна, а пишут книги и статьи в газеты! Можно лишь догадываться, что тот двурушников позволяет себе. Видел я бывший судья по телевизору: сейчас не узнать! Посвежел, рожу отъел, хотя щенков ней толочь, не на казенных, как домашних харчах. Еще и угрожает пишущую братию потащить в суд. Курам на смех!
На Тюню это предостережение нисколько не подействовала, а наоборот, в его душе проснулся огнедышащий вулкан, вырываясь на волю.
— Попробуйте предоставить мне неопровержимые доказательства, что в обход действующего законодательства не наложили руку на земли запаса города! — Юрий изложил свой ​​козырь. — Спрашивается, с какой радости власть предпочла именно залетные, из сомнительной репутацией владельцу шахты, а не авторитетным местным бизнесменам? Кто поверит, что за одно спасибо? Не пугайте меня милицией и Службой безопасности: они и к вам, родные и благотворителей ваших также доберутся. СБУ — не единственная в нашем государстве правоохранительная структура, которая, несмотря на огромное давление, борется с коррупционерами, которые заседают в уютных офисах и в доме под огромным стеклянным куполом на улице Грушевского. И милиции давно вы сидите бельмом в глазу: там также проходят службу много порядочных генералов, офицеров и сержантов! Не всех же можно подкупить и задобрить!
Помощник народного депутата потерял дар речи. Он даже не мог предположить, что этот новоиспеченный бизнесмен может требовать от него не просо формальный ответ, а решение проблемы по существу. Он едва ли не впервые общался с молодым человеком, который не только смело, глядя в глаза, выражает свое недовольство его и патрона действиями, но и знает, в каких инстанциях следует искать правду. Не хватало только того, чтобы к грубым нарушениям земельного законодательства привлекли внимание столичных СМИ и министерских чиновников! А уладить дело с нахрапистым Юрием Тюне ни он, ни нардеп уже не смогут, хотя бы очень хотели. Но на кону стояла его и шефа репутация! Если правоохранители не положат дело о земельную сделку «под сукно», ему также не пройдет. А его работодатель прикроется, как фиговым листком, депутатской неприкосновенностью и связями …
— Юрий, я сегодня же доложу народному депутату Украины о нашей встрече, — сухо, делая вид, что ничего особенного не случилось, пообещал Варварюк. — Сейчас ничего обещать не могу: окончательное решение вам будет сообщено в ближайшие дни.
— Надеюсь на это, — немного успокоившись, недовольно буркнул Тюня, собираясь покинуть офис. — Если не будет совершено по закону, то поеду в стольный Киев искать правду! В рукаве моего тестя есть такие высокие люди, сказать не поворачивается язык! Мы не намерены нарушать субординацию, а лишь стремимся уладить дело на месте.
Посетитель и хозяин уютного офиса, несмотря друг другу в глаза и не подавая руки, только попрощались едва заметным кивком головы.
… А между тем в небольшом красивом из кирпича домике, в котором еще при хрущевской оттепели размещается редакция коммунальной городской газеты «Огни Причерноморье», на редакционной летучке, как и в многотысячном городе, не влягалися страсти вокруг опубликованной острой критической корреспонденции журналиста на вольных хлебах Максима Татарчука. Видите, директору частной коммунальной фирмы не очень понравилось, что газета приоткрыла завесу над тайной начисления тарифов и пени за задержку оплаты за подачу в жилья холодной и горячей воды, вывоз твердых и жидких нечистот. Как на стероидах, цены на услуги растут, а из дырявого бюджета городского общества ежемесячно перекачиваются миллионы гривен приближенной к главе города частной структуре, а всего, как ведется не один год, платит потребитель.

Роман так и не смог простить Чорба, как на заре своего похода к власти он с треском проиграл ему на выборах в новом микрорайоне города: здесь преимущественно живут молодые семьи с малолетними детьми и заслуженные пенсионеры. Сколько тонн круп и муки, тысяч банок консервов и денег Роман Адамович потратил на подкуп безработных и пенсионеров, а все пошло прахом. Хорошо, что через год после выборе в нем существенно помог руководитель городской ячейки оппозиционной партии: баллотировался вместо выбывшего депутата. Попав в списки городского совета, он так научился плести интриги, даже большинства столичных депутатов это не под силу. Наверное, сам рогатый помогал Товстопуза вплотную приблизиться к желанному стула городского головы. Секретарь городского совета, бывший учитель физики и математики, попался на взятке, а приближенные к Роману депутаты долго не рассуждали, а пошли в наступление: выдвинули его кандидатуру на должность секретаря. С перевесом всего в несколько голосов он получил право переселиться из небольшого душного офиса клерка госадминистрации в уютный офис с кондиционером, двухкамерным холодильником «Самсунг», новеньким телевизором «Сони», двумя мягкими диванами и распоряжаться по вкусу обставленной уютной комнатой отдыха с хрустальной посудой , люстрами из чешского стекла, медными пепельницами и немалыми припасами деликатесов в холодильнике, а в придачу — японскими и китайскими вазами на инкрустированных с орехового дерева столиках. А на следующих выборах в местные советы новоиспеченный секретарь городского совета Роман Товстопуз, ни от кого не таясь, козырял ручной командой крикливых и очень лакомых к государственным средствам бизнесменов и частных предпринимателей, соратников полезных связями. Но за какие заслуги, спросите вы, Чорба попал в состав горисполкома? Товстопуза Яков был нужен, чтобы за счет потребительской кооперации сытно кормил и щедро поил ненасытные рои проверяющих из области и столицы, а на местную санитарную службу, милицию, налоговиков и других должностных лиц он почти не обращал никакого внимания. Должность главы города для него была, как непробиваемая крепость и неисчерпаемый кладезь. До поры, до времени: все под одной Богом ходим. Сегодня ты — господин, а завтра — о тебе забудут!
— Побойтесь Бога, господин Роман! — Притворно обиделся старожил горисполкома Чорба. Должность, которую он много лет занимал, особенно в компартийные времена открывала путь и во властные коридоры. И подарком судьбы он так ни разу и не воспользовался. — Господин председатель, я имею в виду совсем не то, что вы сказали. Если работники коммунальной газеты стали такими умными и самостоятельными, что даже не могут обойтись без писанины Максима, то пусть сами зарабатывают на жизнь. Я категорически против, чтобы из городской казны перечислять тысячи гривен на издание газеты. Пусть сами выкручиваются, как могут, а мы посмотрим, что получится!
Яков давно на журналистскую братию городской газеты затаил зло видите, осмелилась вынести на человеческий осуждение его хитроумные, под патронатом криминальных элементов, манипуляции с недвижимостью и растрата средств кассы взаимопомощи одного из спальных районов города. К счастью, обошлось без неба в клеточку, и ему пришлось так потрясти кошельком, что жена целый месяц с ним не разговаривала и натравил на него злой, как пантера, тещу. Поэтому он платил редакции той же монетой.
— Позвольте и мне сказать слово? — Подняла руку, как на школьном уроке, с золотыми кольцами на средних пальцах каждой руки, крашеная блондинка с красивыми зелеными глазами главный бухгалтер горсовета Арина Пузырь. — Даю тысячу процентов: не поможет! Полгода мы журналистам ничего не даем, а газета живет!.
— Позвольте поинтересоваться: почему я об этом ничего не знаю? — Вспылил Товстопуз. — Как осмелились за моей спиной принять такое аполитичный решение? Вот где зарыта собака! Журналисты вынуждены были пойти ва-банк! Им уже нечего терять: чего доброго, станут совсем беспривязное, а тогда жди беды. За год новые выборы, а вы накликаете беду! Сегодня же поверните редакции весь долг по зарплате! С процентами! Я утром проверю, как выполнили мое распоряжение! А главному редактору выпишите НЕ короткую, а большую премию. Когда полностью рассчитаетесь с газетчиками, главного позовите ко мне на чашечку кофе. И общайтесь вежливо, по-человечески, а не пугайте крутой разговором «на ковре» и увольнением с работы! Я знаю вас: умеете мной лепить диктатора-самодура! А одни печетесь, как проморгать свою долю с бюджетного пирога. Жадность погубит того, кто засовывает руку в государственную кассу! Все мы здесь свои: не грешен тот, кто не работает на пасеке или в кладовой, полной добра!
— Но может случиться, что …, — Арина запнулась на полуслове.
— Никаких но, прошу вас! — Бесцеремонно оборвал ее Роман Адамович, трижды стукнув кулаком по лакированном стола: вплоть подпрыгнули три телефона и письменные принадлежности. — Кто здесь руководит: я или вы? Кто вам платит деньги? Не ради этого я вас собрал, чтобы мне перечить и поучать! Следует принять немедленные меры, чтобы жители городских окраин не жаловались на неудовлетворительное водоснабжение, обслуживание в банно-прачечный комбинат и следует немедленно гравием закрыть ямы на дорогах. Немного денег можем наскрести, а остальные возьмем из предпринимателей. По джипы и курорты доллары у них есть, а как оказать денежную помощь общине, плачут как симулянт увечья на паперти: мол, чуть прозябаю на белом свете. В повестке дня предусмотрено еще один важный вопрос. Мне самому не удобно, поэтому прошу нашего юриста г Бубнаря довести до сведения членов горисполкома проект решения и надеюсь на вашу поддержку!
— Думаю, никого из присутствующих не стоит знакомить со вступительной частью проекта решения! — Вставил свои пять копеек главный санитарный врач города Булочка. — Прочитать последний пункт решения — и этого достаточно! Нам давно известно обо всем: нет необходимости разжевывать, как глухонемым! — Обвел колючими глазами общество. — Кто может запретить нам улучшить условия труда уважаемого мэра?
Предложение Булочки исполком в полном составе принял на «ура». Коренной одессит Яша Булочка прижился в приморском городе с первого же дня: налево-направо сыпал постыдными анекдотами, никогда не ходил вокруг да около, когда хотел поживиться дефицитными продуктами питания или отправить на отдых двое детей до знаменитого «Артека», и очень редко путал государственный карман с собственной. Поэтому придраться к нему было очень трудно, но даже и никто в мыслях не держал на него зла: сам жил и учитывал грехи других. Но когда главный санитарный врач города была не в хорошем настроении, а это с ним случалось раза три в год, то к нему хоть не подходи: мог даже с места сдвинуть целую гору. Яшу очень бесило, когда в бухгалтерии вычисляли деньги на содержание его дочери и сына от первой жены. Яшу беспокоило и то, что бывшая жена за спиной нового избранника каталась в хорошие, как вареник в масле, и не стеснялась обирать его до последней нитки. Если бы не женился второй раз, то с горя бы запил или поехал вести. Душа одессита грело то, что жена родила ему мальчика. Похожего на него, как две капли воды.
— С вашего позволения познакомлю с проектом решения, — бубнил под нос юрист горсовета. — Предлагается выделить средства на приобретение мэру Роману Адамович Товстопуза служебного автомобиля «Тойота». И добавил: — Думаем, уложимся в определенную сумму. Если средств станет мало, снова вернемся к вопросу! — Облегченно вздохнул.
«Хорошо, что не стоят под дверью акулы пера и недовольны мной, — рассуждал Товстопуз, делая вид, что решение исполкома его почти не касается. — Никуда не денутся — поддержат, как миленькие ». — Возможно, к юристу горсовета есть вопросы? — Спросил. -Задавайте, дополняйте, не обращайте на меня это — ваше право! — Спросил.
-Роман Адамович давно заслужил ездить на лучшем автомобиле, чем нынешняя иномарка-тарадайка! — Первой поддержала проект решения директор колбасной фабрики Люся Макоид. В состав исполкома Люся попала не столько за высокие деловые качества и активную жизненную позицию, как по своей мясной должности. Ей не суждено было стать депутатом городского совета, хотя делала несколько попыток. Вместо нее на прошлых выборах жители микрорайона выбрали учительницу, награжденной орденом княгини Ольги. Когда в провинциальный город приедут именитые гости и комиссии, а это случается довольно часто, директор фабрики тут как тут: гостей уже ждут высокого качества и без-любых примесей салями, рулеты, окорока, балыки, буженина, охотничье колбаса и другие вкусности. — Думаю, вы со мной согласитесь, что наш мэр это — лицо нашего красивого приморского города, — подсластила Люся. — Не годится Роману Адамович ездить на старой машине: даже недоброжелатели могут нас засмеять. Вношу предложение найти необходимую сумму на приобретение «Мерседеса» А если не хватит, добавить еще! И трудовой коллектив колбасной фабрики не останется в стороне!
«Ничего себе прихоти! — Сердился в душе председатель городского совета ветеранов Вито. — Я много раз клянчил в скупердяе помочь приобрести хоть старенькие «Жигули», а он надо мной издевался: мол, ходи пешком, здоровее будешь!. А выступлю против — железной метлой выметут с работы! На короткую пенсию не проживешь: на рынке можно купить разве что хлеба, молока, немного сала, крупы, рожок и куриных ножек. Почти всю пенсию съедают лекарства ». — Я полностью поддерживаю нашего коллегу Люсю Макоид! — Расплылся в ехидной улыбке Вито. — Для реализации служебных полномочий, наделенных уважаемого Романа Адамовича стотысячной общиной, под рукой следует иметь надежный транспорт, чтобы без риска для жизни и здоровья преодолевать выбоины и лужи на дорогах. А на окраинах нашего города голодные бродячие псы даже днем бросаются на детей и почтальонов! — Добавил в бочку меда ложку дегтя. И его на этот раз не услышали.
— Вопрос ставлю на голосование! — Торжественно изрек мэр. — Все — «за»! Спасибо за поддержку! Ко мне вчера обратились руководители и рабочие завода продтоваров с предложением учредить памятную медаль «За заслуги перед городом». Уставу, эскизом и описанием награды господин Булочка вас ознакомит сейчас. Думаю, следует немедленно поддержать инициативу рабочего класса! Ведь речь идет не только о престиже нашего города, но и за юбилейную дату, которую праздновать за два месяца.! Он в других городах и районах еще лет десять назад были основаны местные награды — памятные медали, особые, из металла и дерева грамоты имени городских и районных председателей и другие отличия. Нашей медалью, по представлению трудовых коллективов, руководителей города и других должностных лиц награждать в торжественной обстановке лучших из лучших. Для счастливчика предполагается единовременное денежное вознаграждение. О ее размер вам доложим на следующем собрании и утвердим на сессии горсовета. Прошу всех хорошо подумать и внести предложения, а в следующий раз примем окончательное решение. Повестка дня исчерпана.
Украины — богатая. Даже слуги народа должны джипы!
К вечеру о решении внеочередного заседания исполкома знала не только вся пишущая братия, но и неравнодушные ко всему обыватели. Слухи о приобретении дорогой иномарки для головы и об учреждении памятной медали разлетелись по городу с молниеносной скоростью: еще не раз жителям приснятся улицы и переулки в глубоких выбоинами, ржавая вода из крана, потрепанные троллейбусы, автобусы и трамваи, а бездомные отцов города вспомнят незлым тихим словом, и ничем помочь себе не смогут: в тесном ночлежке доживать свой ​​век. Сколько раз обездоленные присылали слезливые челобитные народному депутату Арсению Шило и его неусыпному оруженосцу Степану Варварюк — все напрасно. Как говорится, рука руку моет: отрапортуют в мягких парламентских креслах свой ​​срок, а на очередных выборах, заняв глаз уциганкы-гадалки, снова цеплять лапшу на уши и обещать блаженство на грешной земле.
— Может, нам следует обратиться к общественной организации, которая смело наступает на горло песне казнокрадов, очковтиратель и коррупционеров? — Предложил, что пришло в голову, местный правдоискатель участковый инспектор капитан милиции на пенсии Жук. У Эдуарда были собственные счеты с мэром и его разношерстным окружением: полтора десятилетия его многодетная семья стояла в очереди на жилье, но его, как и десятки других, обвели вокруг пальца. Очень не понравилось чиновникам, как милиционер реагировал на жалобы и предложения жителей одного из микрорайонов. Вместо того, чтобы перекрыть кислород домашним винокурня и воспрепятствовать расхищению водопроводных труб, мэр и его окружение закрывали на все глаза. А потом сотни километров труб будто испарились, оставив горожан без полива небольших лоскутков огородов. С расхитителями коммунальной собственности даже не смогло справиться милицейское начальство, которое очень часто менялось. Толстопуз знал уязвимые места полпредов милиции, и поэтому почти никто не хотел подвергаться неприятности по службе и иметь в его лице врага. Специальное звание майора милиции перед выходом на пенсию Жук так и не получил, а лишь небольшую, по нынешним меркам, пенсию.Та когда ему предложили еще немного послужить отказался наотрез. С тех пор капитан милиции запаса Эдуард Жук сделал свой ​​опасный для жизни выбор: стал неподкупным правдоискателем, активистом независимой общественной организации.
Единомышленников у него пока немного, но на них он может всегда положиться. Это — военнослужащие, характеры которых закалялись на горячих точках Союза, в ближнем и дальнем зарубежье; отставные правоохранители, студенты, сезонные рабочие и безработные. Их идея фикс — полностью переломить жизнь простых трудяг и ситуацию в коридорах провинциального города — в самом зародыше была утопической и почти невыполнимой. И у них не было другого выбора, как бороться за место под солнцем. Представители городской власти с высоких трибун и со страниц карманной прессы обещали много, а на самом деле лишь имитировали работу и в первую очередь заботились о собственном и народу зажиточную жизнь. Им было не до плохих дорог и свалок мусора, отравляющих жизнь десятков тысяч горожан. Львиная доля миллионов гривен, выделенных государством на жилищное строительство и капитальный ремонт дорог, банально расхищалась, оседая в глубоких карманах нечистых на руку чиновников. Благо, помощников и консультантов как обойти статьи Бюджетного кодекса, у них под рукой было валом: каждому же смертному хочется есть хлеб с маслом!
— Роман Адамович, к вам пришли! — Позвонила по внутренней связи личный референт Инна.
— Кого это принесло в такую ​​рань? — Недовольно буркнул голова. — Скажи, что у меня неприемный день!
— говорила, но … Жук рвется к вам в очень неотложному делу.
— Пусти легавой, когда приковылял. А то настрочит жалобу в ООН!
Товстопуз встретил нежелательного посетителя крепким рукопожатием и приветливой улыбкой: что скрывалось за его показными знаками вежливости, знали не только приближенные к нему, но и жители, которым пришлось хотя бы раз в жизни побывать у него на приеме. Голова не терял бдительности, и поэтому не рисковал даже сейчас. В авторитетного среди многих жителей города бывшего сотрудника милиции может хватить ума заручиться поддержкой недовольных его работой: собрать подписи за его отставку, настрочить жалобу губернатору или даже в столицу. С последней встречи с председателем облгосадминистрации он вернулся домой мрачный, как черная осенняя туча: разбили в пух и прах за бездействие в защите законных имущественных прав и свобод граждан города, непогашенные многомиллионные долги за природный газ, формализм в борьбе с антиобщественными проявлениями, наступление на свободу слова и крайне плохие дороги.
— Рад снова видеть вас! — Не моргнув глазом, лукавил Товстопуз. — Кофе, чай, коньяк, — предложил, зная, что Жук никогда не станет угощаться с ним.
— Мне доложила референт, что вы пришли по важному делу. Отложил все, чтобы вам уделить внимание!
— Я — не надолго! — Жук присел на краешек стула. — Только хочу от вас услышать: это правда, что за бюджетные средства для горсовета купят новую иномарку?
Лицо городского головы за считанные секунды стало похожим на мел и покрылось мелким веснушками. Другого бы раз он не пустил дальше порога этого выскочку Жука, и сейчас не мог послать его к черту. Завтра же падки на сенсации журналисты разнесут жареную новость по белу свету.
— Поверьте, я не единолично принимаю такие важные решения, как это! — Несмотря в глаза руководителю влиятельной общественной организации, с сердцем отрубил хозяин офиса, из которого еще не выветрился вчерашний запах табачного дыма и перегара. — За это важный документ проголосовали все, как один, члены горисполкома. Думаю, нас поддержат и народные избранники. Старая машина в ближайшее время будет продана с аукциона, а вырученные гривны потратим на ремонт дорог! — Пообещал, чтобы отвязаться. На самом же деле почти новую иномарку председатель разбудит за полцены не чуждому, а своему тестю!
— Могли бы вы еще немного подождать с дорогим авто, — настаивал Жук.

6 раздел
— Девушки, мы давно не собирались! — Дуня, ближайшая подруга Ольги, жены владельца фармацевтической фирмы, с чашечкой кофе в деснице с золотым кольцом на мизинце, оперлась на спинку мягкого стула вплотную с растопыренными ножками полукруглого лакированного стола с японским кофейным сервизом, тортом «Пражский», шоколадными конфетами львовского «Свиточ» и двумя плитками «Короны» в хрустальной вазе. — Очень жаль, что сегодня не смогла приехать Оленька, хотя я ей звонила. Уже двое суток Бедняжка не оставляет больничную палату интенсивной терапии: Нестору хирурги сделали очень сложную операцию — по брюшной полости и левого предплечья извлекли по шару, а когда зашивали, не заметили бинт в брюхе. Инородное тело дал дополнительные осложнения, хотя его состояние уже было стабильное. Причина не в компетентности хирургов и анестезиолога, а в том, что в операционной неожиданно пропал свет без солярки захлебнулся старенький больничный движок, дает ток, когда энергетики отключают электричество. Эти так называемые плановые и без предупреждения отключения всему городу выходят боком!
— Разве это для кого-то новость? — Вставила пятак Марина. — Моя родственница в сельской больнице могла даже умереть, если бы вовремя не включили электричество. А солярки также не было, чтобы запустить старый движок. Для них жизнь человека, что убитая резиновой хлопушкой надоедливая муха!
— Киловатты частной энергетической компании для нас и бизнеса давно стали золотыми! — Продолжила Дуня. — Разве они не знают, что мы не печатаем денежные знаки и не имеем богатых родственников в Америке? Моя знакомая жаловалась, как нечистое на руку начальство местного РЭС так ободрали их сельскохозяйственное общество, даже не хватило зерна для пекарни. Из-под комбайнов днем и ночью чужие зайди на огромные фуры грузили еще сырую пшеницу и ячмень. Оказывается, новоиспеченный богач из столичной области положил ненасытное глаз на тысячи гектаров земли, на консервный цех и маслодельню общества, а к ушам коррумпированный начальник районной электросети наверное ему подсоблял. Конечно, не за одно спасибо: разорившихся крестьян стало легче согнуть вдвое …
— Ольга очень похудела, — сменила тему разговора София. — Если бы Нестор НЕ водился со всякой шпаной но не волочился за похотливыми, жадными до денег и золотых игрушек девица, то бы не стоял одной ногой в аду! Он, поверьте, непременно выпутается, а Олечке не позавидуешь: к следователю ходит, как к куме на блины! — Молодую женщину не так волновало выздоровления бизнесмена, как выгодные барыши от финансовых сделок: об этом ни Ольга, ни ее подруги даже и не догадывались. Неизвестно откуда в Несторовому, с замысловатым электронным замком, стальных сейфе появились с десяток золотых монет еще царской чеканки и несколько немаленьких золотых слитков, а холодный блеск драгоценного металла вносил беспокойство в его зачерствевшую душу. Зная, какими последствиями могут обернуться барыши с золотом, он больше не хотел рисковать, улаживая деликатные, на грани с криминалом, дела с местными коллекционерами. Хотя, в случае острой необходимости, он пользовался их мелкими услугами, и однажды почувствовал на себе, что это — все равно, что добровольно попасть в ненасытную пасть анаконды. Он никогда не забудет, как коллекционер, которому он больше доверял, без угрызений совести сдал милиции денежного покупателя его сокровища. Если бы на месте Нестора оказался кто-то другой, то под фанфары бы загремел в тюрьму, а так обошлось немалыми финансовыми потерями. Высокопоставленному взяточнику в погонах, чтобы тот не доводил уголовное производство в прокуратуру и суд и не разгласил случаях сенсации журналистам, пришлось выложить десять тысяч американской зелени. Нестор с валютой расставался, как с родным ребеночком, и другого выхода, чтобы не попасть за колючую проволоку, у него не было. История умалчивает, почему Кривуля решился преступить закон. Его правая рука кассирша городского ломбарда София Крыса на кон ставила не так теплые человеческие взаимоотношения и порядочность, как доллары и драгоценности. Чтобы притупить бдительность потенциальной жертвы, она всегда наготове должна испытанную годами схему, как улаживать сомнительные сделки: директор ломбарда этой миловидной женщине слепо доверял, и никогда бы не поверил, что подчиненная засовывает руку и к его и партнеров по подоходному бизнеса карманов. Бывший недоучка в институте бухгалтер горводоканала и сам был не без греха, и даже не догадывался, что всегда улыбающаяся и заискивающая кассирша тесно сотрудничает с отделом городского управления милиции, которое занимается раскрытием особо опасных преступлений в экономической и других сферах.
— Не знаю, что и сказать, — с сожалением сказала София. — В нашей больнице работают не врачи и медсестры, а неотесанные коновалы, грубияны, вымогатели и пьяницы. Им хоть гривнами и долларами платы или фигуру из трех пальцев под нос затруднений, а их микстуры, уколы, системы и таблетки помогают, как мертвому припарка. Молотят сверхприбыли для себя и фармацевтов. Нестор и Ольга на собственной шкуре почувствовали, как мать гешефт с сильными Каин и недалекими потомками Гиппократа!
— Софийка, я не верю своим ушам! — Марина по старой привычке поправила растрепанными каштановую прическу и до боли прикусила нижнюю губу. — В близкого человека беда, а ты вместо того, чтобы ей посочувствовать и чем-то помочь, щедро подсыпают горького перца. Не забывай: все ходим под Богом, и не известно, что ждет завтра. Не согласен, что все работники больницы — шарлатаны и взяточники!
Марине еще ​​с утра испортили настроение: как ни старалась угодить капризной богатой клиентке, и стала еще и виноватой: видите, не первой свежести даме не понравилось, как покрасила ее ломкие редкие волосы. Парикмахерша вынуждена была проглотить горькую пилюлю: посетительница была близкой родственницей самого городского головы Товстопуза. А у того длинные руки! С такой зчепишся — беды не оберешься. Марина нашлась бы, что ей ответить, и хлебное место для нее значило больше, чем схватка с зазнайкуватою богачкой. И грубиянка платит ей больше, чем те скупердяйкы с Центрального рынка, универсамов и горсовета, которые хотят много, а трясутся над каждой гривной, как Лепрекон над горшком с золотыми монетами.
— Чубимося между собой, как базарные бабы! — Вмешалась начальница банковского филиала Валя Шкуропат. — Хочу немного отдохнуть от работы и домашних забот, а не перемывать чужие косточки! Не переживайте: Нестору стало лучше, идет на поправку! Нам следует поддерживать Олю, а не ей корзинами носить сплетни. Софо, на меня не обижайся, но и твою персону незлым словом вспоминают горожане. Одна леди даже чушь, что ты обобрал ее до нитки, на глаз оценивая ее кольца и другие украшения из золота, а она, Бедняжка, похоронила брата, который погиб в ужасной автомобильной аварии под Харьковом …
— С меня хватит этого! — Сорвалась с языка Софии. — На белом свете нет такого человека, на которую бы не клеветали и не завидовали ей! Спросите-ка у нашей Зои: неужели я ее обокрала, когда ей не хватало несколько тысяч гривен на дорогую покупку? Ее дальнобойщик Саша с польскими проституток транжирит мозолями заработанное в Европе, а она из кожи лезет, чтобы порадовать детей итальянской мебелью. И Дуни я не отказала, когда ей требовались доллары на корейскую стиральную машину. В коммерческом банке с нее бы содрали сто шкур, а я накинула лишь десять процентов. Это — не прибыль, а курам на смех! Если бы директор ломбарда узнал, как я раздаю налево и направо его кровные, то оказалась бы на бирже труда. Я на вас не обижаюсь, но и я — не иметь Тереза! И не солнце — не могу обогреть всех!
— Хватит, надоело слушать болтовню! — Стукнула кулаком по столу Дуня: шампанское ей ударило в голову. Одна из фарфоровых тарелок с недоеденным шоколадным тортом разбилась на полу, разлетевшись по углам на мелкие острые осколки.
— Ура! Девушки, посуда бьется к счастью! — Радостно воскликнула Марина. — На свадьбе моего племянника пьяные гости перебили около тридцати тарелок и без счета фарфоровых фужеров! Директор ресторана содрал с нас кругленькую сумму, даже требовал бутылку марочного коньяка, и мы не дали! Десятом завещаю: не производит свадеб и дней рождений в ресторане «Синевир»! Деньги сдерут большие, а порции горячих и холодных блюд, отбивные, салаты, котлеты по-киевски, нарезка — все куцее и невкусное! Даже красной лососевой икры недодали на бутерброды с крестьянским сливочным маслом! А покупали масло на рынке за большие деньги! Смотрю, а полная, с роздобрилимы ягодицами и брюхом кухарка, лопает икру из банки столовой ложкой! Мне аж дух перехватило: хотела воровку проучить на месте, и за нее вступилась официантка. Повара и официантки, кокетливо улыбаясь, бесстыдно разворовывают чужие продукты! Во времена Союза ненасытные поварята, как огня, боялись вездесущих обехеесникив и народного контроля: их целыми пачками пересадили за хищение и злоупотребление, а сейчас обжоры творят, что им заблагорассудится. Такие дворцы соорудили, что даже цыганский барон Мариус со своей трехэтажной навесом не годится им в подметки! А вчера я услышала интересную новость: директор ресторана очень пышно отпраздновал свой ​​золотой юбилей. Когда гости досыта понаедались и выпили не один ящик водки, вина и коньяка, в банкетный зал ворвались незваные гости — бывшие повара, охранники, буфетчицы, поставщики товаров, посудомойки, уборщицы — все, которым ресторатор-скупердяй и его острая на язык жена задолжали десятки тысяч гривен. Одна из женщин кричала, чтобы ее услышали все гости: «Как вам не стыдно пировать, а мои дети ходят голодными и босыми! Второй год пошел, как владельцы ресторана не возвращают мне долг! Завтра подам в суд! Вам не поможет никакой «крышу», хотя вы — мастера задабривать и подкупать оборотней в милицейских погонах, нечистых на руку работников санитарной службы, налоговиков, чиновников городского совета. Люди добрые, не верьте им! Меня и других сюда привела безвыходная ситуация … ».
Владельцам ресторана ничего не осталось, как вызвать милицию. Капитану и молоденькому сержанту удалось усмирили бунтарей, и с собой в отдел милиции не забрали никого …
— Дуня, Банкуют! — Отозвалась Валя. — Кто же пьет шампанское теплым? Ты же не великорозумна Проня Прокоповна и ее ухажер Голохвостый!!
Ее едкая реплика утонула в хохоте.
— Верно! — Дуня, проглотив не совсем уместная шутка подруги, разлила искрящийся напиток в фужеры с витиеватой растительным орнаментом. — Я раньше вам ничего не говорила, а сейчас постараюсь немного удивить! Же наткнулась коса на валун! — Разжигая интерес подруг, женщина не спешила делиться новостью. — Вам и не снилось, которую сплетню принесла мне сорока на хвосте!
— Дуня, только! — Прыснула смехом София. — Интересно, о чем мы не знаем?
— Ладно! — Согласилась женщина, немного отпив из фужера. — Нестора за два-три дня выпишут из больницы это — чистая правда! Убийца, который посягал на его жизнь, говорят, уже арестован. И не только на кавказского красавца, но и на цыганского барона Стаческу и его подручных ждет пуленепробиваемая стеклянная клетка в городском суде!. Хотя старом леший сто колик в сторону! — В Дуни были давние счеты с цыганским Верховодом: позапрошлом он наслал старую, как пень, каргу, которая предложила ей погадать на картах Таро. Молодая женщина доверилась пройдисвитци на собственный хлопоты: незваная гостья задурила ей голову так, что своими руками ей отдала все драгоценности и денежные сбережения на черный день. Когда из головы выветрились цыганские чары, Дуни стало не так жалко хрустящих долларовых купюр и золотого кольца с драгоценным камешком, как маминой серебряной броши и золотых свадебных колец. С тех пор человек при любой возможности ее пилит: мол, как с шкатулки могли исчезнуть обручальные кольца и другие драгоценности? В отговорки жены он верить не хочет. По горячим следам Дуня наняла такси и поехала не до городского управления милиции, а оказалась в неприступном дворе барона, и драгоценностей и денег так и не увидела. Как женщина не просила старого цыгана помочь ей вернуть хотя бы дорогу для нее мамину брошь, он был глух, как стена.
— Женщина, я ничего не знаю, и слышать не хочу о старой гадалку и ценности, которые вы добровольно выложили ей! — Рявкнул на женщину хозяин коттеджа. — Каждый, как умеет, зарабатывает себе на жизнь на черный день. За гадание вас никто не заставлял расплачиваться деньгами и украшениями. Всех соплеменников я не могу нести ответственность! Другое дело, если гадалка сама согласится вернуть вам то, что взяла.
Чтобы незваная гостья не досаждала своими проблемами, Мариус повелел охраннику выпроводить ее со двора.
— Как обернется с Нестором? — Поинтересовалась София. — Милиция его не тронет? Говорят, ему шьют реализацию наркотиков на сотни тысяч долларов и контрабанде. «Если Аллигатора сильно прессовать, то и мне следует ждать шуток! — В душе переживала. — Чего доброго, оговорит и постарается свалить всю вину на меня, директора и других работников ломбарда. А как все хорошо начиналось … ».
— Какая-то бред и выдумки недоброжелателей: мол, Кривулю за реализацию тяжелых наркотиков могут привлечь к уголовной ответственности! — У Дуни от волнения пересохло в горле. — В нашей глуши Нестора знают, как добропорядочную человека, и никто не позволит опутать ложью и зла! Могут, правда, на свет вытащить старые грешки, но это ничего не даст! В тюрьме он не сидел, а только привлекался к административной ответственности за мелкое хулиганство. Судья, который рассматривал дело, выяснил: молодой участковый инспектор милиции подделал подписи свидетелей на милицейском протоколе, хотя не видел в глаза. Софо, хочу дать тебе добрый совет: не ищут черной кошки в темной комнате!
— А при чем здесь я? — Отозвалась София. — На этом грешном мире еще ​​не родился тот, кто бы посмел обвинить меня в нечестности и измене. Я рассказала, что услышала от посетителей ломбарда и в кафе «Степная жемчужина» — не больше! Сомнения закрадываются в душу каждого человека, подтачивая, как червь. Думаю, не стоит так переживать сплетнями, а дождаться суда!
По кирпичными стенами первого этажа нарядной здания, в уютном кафе «Орхидея» с легкими, как тополиный пух, белоснежными занавесками на окнах и со вкусом подобранными горшками с заморскими цветами, блестящими, с малиновым отливом столом, накрытым тарелками со сладостями и бутылками шампанского, где под аккорды вальса беззаботно отдыхали подруги Ольги Кривули, дул сильный ветер и пустилась ливень с градом. Даже в чрезвычайных ситуациях, имея под рукой хотя бы старушку зонтик, никто из малочисленных посетителей не мог уйти. Женщины уже успели друг другу сильно налоскотаты нервы, а их подруга-тихоня Зоя, как ни странно, сидела молча и наслаждалась шампанским, из-под жидких окрашенных ресниц наблюдая за их словесными баталиями. Ни на минуту ее не оставляла мысль о венчанного мужа Саши, водителя-дальнобойщика со стажем. Еще в соке молодой красивой женщине больше всего на свете очень хотелось безболезненно для себя разрубить гордиев узел похожих на паутину отношений со своим суженым, и какая-то сила удерживала ее от опрометчивого шага. Стоит только чиркнуть спичкой, и их и без того непрочное семейное счастье перевернется и превратится в настоящий ад. Недаром говорят: каждый из нас в душе носит свой ​​рай и ад. А Зоя не радовала себя иллюзиями: если она и дальше давить на Сашу, он может покинуть ее навсегда и прижаться к другой. Не так важно: под крылышко обольстительной польской барышни. или иной небедной одиночки. И в их курортном городе найдутся рисованные красотки, желающие затянуть его на мягкую перину. Неужели Саша забыл, как настойчиво, стоя на одном колене и целуя ее руки, у папы и мамы добивался ее руки, в православном храме клялся в супружеской верности и целовал святые образы, а в первые годы их совместной жизни изменял ей чистую любовь с похотливыми проституток, которые работали поварихами, продавщицами, официантками и кладовщица на комбинате общественного питания и на Центральном рынке? Зоя терпеливо сносила стыд и позор перед людьми, чтобы не воспитывать сиротами двух сыновей-близнецов. Холодность и равнодушие Саши заронили в ее израненной души уныние и разочарование, и она терпеливо несет свой ​​тяжкий крест. Из огромного человеческого террариуме, который сидит в каждом из нас, ей никогда не выбраться на волю и не преодолеть путь до недосягаемых для простых смертных сказочных миров, чтобы спасти себя и своих сыновей; еще молодая женщина безуспешно ищет исцеления от сладкой, как мед, яды. Зоя давно для себя сделала малоутешительный вывод: чаще предают не малознакомые люди, а близкие друзья, родственники, соратники, кумовья, соседи и коллеги по работе. Когда у тебя на душе праздник, они — тут как тут: льстят и дарят ненужную безделушку на именины и в праздники, вместе на лоне дикой природы устраивают гулянки и жарят-жарят шашлыки, заливая без меры горкой и пивом;

Обыск в пышном доме, нескольких гаражах, кладовках, пивной, летней кухне и других помещениях супругов каракули занял не один час. Если бы сотрудники милиции и прокурорские работники обыск и опись имущества подозреваемого в совершении преступлений Нестора Кривули проводили с нарушением закона, то заранее нанятым Ольгой в столице адвокатам дали бы сильные козыри в руки: те бы даже могли их действия обжаловать в суде высшей инстанции. А кому захочется пачкать честь мундира и потерять престижную должность? Обыск и иные формальности наконец завершены: понятым, которые поставили собственные подписи под протоколом, дали понять, что они свободны. И Волкодав неожиданно остановил их на полпути: «Подождите, пожалуйста, минутку! В ванной комнате, по большому зеркалом, вижу замурован в стене сейф ».
На душе Ольги похолодело: кто-кто, а она, хоть и никогда не видела, а только догадывалась, что ее муж спрятал в огнеупорном бронированном сейфе, весящий несколько пудов. Нестор скрыл подальше от чужих глаз не только пачки новеньких пятисоток в гривнах и американские сотки, драгоценности и слитки золота весом по полкилограмма каждый, но и документы — мину замедленного действия — компромат на коррумпированных чиновников города и взяточников в милицейских погонах. Он хотя иногда и задабривал чиновников пухлыми конвертами с долларами и гривнами, и никогда им не доверял. В офисе фармацевтической фирмы, без свидетелей и за наглухо закрытыми двойными дубовыми дверями, передавая из рук в руки взятку, Нестор заранее заботился, чтобы весь процесс, от начала и до конца, был задокументирован на цифровую видеокамеру. Чтобы не привлекать внимания подчиненных, оборудовать рабочее место достижениями современной цивилизации осторожный Кривуля пригласил опытного мастера из областного центра. На стол перед смущенной Ольгой и понятыми, кроме валюты, изделий из золота и платины, золотых слитков, документов, были изложены два, похожие на вороново крыло, пистолеты с глушителями. Один был заряжен целой обоймой шаров, а в другом правоохранители не досчитались двух.
— Оружие немедленно отправьте на экспертизу! — Напомнил старший помощник прокурора Вознюк, а сам, чтобы на огнестрельном оружии не оставить отпечатки своих пальцев, осторожно составил опасную находку в специальных целлофановых контейнеров. — Экспертизу оружия следует провести вне очереди! — Вторично он напомнил милицейском следователю по особо важным делам. — Просил бы вас быть очень внимательными, когда подписывать протокол выемки вещественных доказательств: на суде вам придется подтвердить все то, что видели и слышали, — вежливо попросил понятых.
— Вопросов у нас нету! — Первой сказала молодая женщина. — Готовые поставить подписи под протоколом о проведении обыска и описи имущества, валюты, благородных металлов, пистолетов, документов и другого!
— Ольга, если к нам и понятий нет претензий и ходатайств, просим поставить автограф под протоколом! — Советник юстиции Вознюк в душе был готов к любым неожиданностям как со стороны хозяйки коттеджа, так и понятых.
— Вопросов нету, добровольно даю согласие подписать протокол, — Ольга заплакала. — Боюсь, что у моего мужа не выдержит сердце. Те, кто заказывал его убийство, сейчас отсиживаются по норам, а меня и наших детей травят по телефону, даже дошло до того, что во двор бросают камни. А позавчера мне не давал покоя каправий цыганенок, угрожая дотла сжечь нажитое добро. Кто нас защитит от нелюдей?
Несколько дней со двора и фармацевтической фирмы каракули вывозили дорогостоящую бытовую и электронную технику, толстые папки с документами, австрийские и итальянские мебель и картины с мировым именем художников, даже добрались до коллекции редких монет, дореволюционных ассигнаций и почтовых марок. Нестор любил нумизматике еще ​​со школьной скамьи, и поэтому его собранию мог позавидовать коллекционер, который съел зубы на опасном для жизни хобби.
… С хирургического отделения городской больницы Нестора Кривулю выписали через два дня после посещения его имении милицией и работниками прокуратуры города, но домой он так и не попал: здесь же, в больничной палате, его связали. У Нестора началась новая круг земного ада: сбивали с толку малоприятные вопросы милицейских оперативников и следователей, терзали душу очные ставки и слезы жены и детей. И он, как ни старался, не смог выпутаться из умело расставленных ловушек: высокооплачиваемые столичные адвокаты обещали много, а толку от них на мизинец.
Через несколько дней после задержания, Кривулю под усиленным конвоем повели к прокурору города. Он мог только догадываться, почему ему випалатака большая честь. С кем кем, а назначенным полгода назад прокурором он близко знаком не был, хотя иногда ручкался во время перерывов на совещаниях и встреч с областным начальством и народными депутатами Украины в городском совете и госадминистрации. Но из надежных источников Нестор знал, что советник юстиции ни на какие уступки никому не идет: не ласиться на взятки и щедрые подношения, из своих подчиненных снимает стружку, если те провинились или недоработали; с первых месяцев пребывания на высокой должности с руководством управления милиции на ножах, в охоте на кабанов и оленей не участвует, а льстецов к себе не подпускает ни на шаг!.
— Наш разговор будет коротким! — Прокурор не сводил холодных глаз с похудевшего бледного лица Кривули. — Завершено производство с вашего и подельников уголовного производства. Об этом уже доложили мои подчиненные. Есть жалобы на проведение следственных действий и на условия содержания в СИЗО? Если милиционеры выбивали у вас признание для протокола — не бойтесь, расскажите: на суде будет поздно!
— Никаких претензий к милиции я не имею! — Твердо ответил Нестор. — Если позволите, хотел бы задать вам только один вопрос …
— Пожалуйста, выкладывайте по существу! — Улыбнулся прокурор, отодвинув на край стола пепельницу с одним окурком. С прошлой недели он почти курит, и за один день отвыкнуть от курева не так просто, как рекламируют по телевизору и в пыльной Мировой электронной паутине. И, имея силу воли, даже заядлый курильщик может лишиться очень вредной для здоровья привычки! А городской прокурор — еще тот крепкий орешек: никогда не отступит, когда речь идет о серьезном деле!
— Я очень виноват перед Богом и людьми, и думаю имею право знать, получат по заслугам мой убийца и цыганский барон?
— В этом можно даже не сомневаться! — Заверил прокурор. — Перед законом должны быть равны все, без исключения! Ваш хороший знакомый Зураби Берия, совершив преступление, несколько дней скрывался в коттедже так называемого цыганского барона Мариуса Стаческу. Оба арестованы и находятся под пристальным наблюдением. Мне доложили, что вы добровольно сотрудничали со следствием. Это обязательно будет учтено при вынесении приговора суда. И на поблажку рассчитывать не стоит: мало того, что наломали дров на собственной фирме и засветились на сбыте синтетических наркотиков в значительных объемах, но и сохраняли незарегистрированное огнестрельное оружие, из которого дважды стреляли; спекулировали драгоценными металлами и предметами старины, имеющих большую культурную и историческую ценность. Словом, ваш букет преступлений — немаленький, и, повторюсь, обязательно будут учтены чистосердечное признание и сотрудничество со следственными органами.
… Суд над криминальной троицей: Нестором каракули, Зураби Берией и Мариусом Стаческу занял ровно два месяца. Кроме выходных и праздничных дней, большой зал заседаний городского суда не вмещала всех желающих посмотреть не на самих подсудимых, как на деревянную лакированную, с толстым пуленепробиваемым стеклом, клетку, и поэтому зеваки толпились даже в тесном коридоре и на широком дворе . Под плотно закрытыми дверями зала перешептывались и топтались ногами, ожидая вызова, свидетели: жена фирмача Нестора Кривули Ольга, помощник народного депутата Украины Степан Варварюк, владелец сапожной мастерской Кастрюля, кассирша городского ломбарда София Крыса, аптекарь Вертюк, предприниматель Юрий Тюня, владелец золотоносной шахте Василий Свистун, вечный оппозиционер Мирон Учкуры, главный бухгалтер горсовета Арина Пузырь и др., а также жители приморского города, которые хотя бы каким-то образом были замешаны или стали случайными свидетелями финансовых аоборудок и других преступлений — все, как один, проходили по уголовному делу. Не ждали особого приглашения на суд корреспонденты местных и столичных газет и телеканалов, которые заблаговременно прибыли скоростным поездом «Хюндай» В их рядах заметно отличался и молодой журналист Максим Татарчук. Ему впервые в своей жизни пришлось побывать на суде, на котором рассматривалась резонансное уголовное дело против группы лиц, которые грубо нарушили человеческий и Божий законы. Именно благодаря острым публикациям об их уголовные деяния и за поднятые другие злободневные проблемы, возросла популярность молодого журналиста среди десятков тысяч читателей. Он, кажется, не ошибся в своем выборе.
— Смотри, кто это пришел?! — Горячо зашептала на ухо своей подруге Зоська Цыбульковой главный бухгалтер горсовета Арина Пузырь. — Этот неугомонный писарь Татарчук как нас разрисует в своих статьях, то хоть беги на заморский курорт! Пока буду жить, я не забуду, как он полил грязью пышный байрам у гостеприимного шахтера Свистуна. Если бы Товстопуз НЕ настоял, то я бы в ту дикую глушь — ни ногой! Так и не смогла, как ни старалась, откреститься от той скандальной поездки, потому что голова прозрачно намекнул: мол, никаких отговорок НЕ потерплю и выброшу в мусорный купленный больничный листок. А масла подливал его референт — рисованная бездельник блудница. Я бы ей, змее, давно вырвала все космы, но не решаюсь: Роман Адамович не дает о ней сказать кривое слово! Мои соседи, хотя на них сегодня напала икота, глаза сплетничают, а в школе одноклассники цепляются к моей дочери: мол, угости вкусными деликатесами и дорогими коньяками из шахты! Интересно, от кого невоспитанные незаконнорожденные техничек, кухарок и оптимизированных узнали о нашей поездке за тридевять земель? Неужели Мирон Учкуры или кто-то другой раззвонил по городу?
— возлюбленная, не обращайте никакого внимания на сплетников и нищеты! Когда переживем этот суд, закатаем такое гульбище, что во всех завистников отпадут челюсти! — Пообещала Зоська.
Вооруженный милицейский конвой, под ослепительными вспышками телекамер и цифровых фотоаппаратов, в зал сопровождал героев дня: троих подозреваемых в совершении особо опасных преступлений.
В переполненном зале судебных заседаний и в коридоре наступила гнетущая пауза …
— Сынок, посмотри, что случается с теми людишками, которые за чужой счет жируют и кому море по колено, — во время короткого перерыва вполголоса сказал председатель общественной организации Эдуард Жук, бывший капитан милиции.
— Что мешало им стать честными людьми? Неужели у каждого по два желудка и бездонные карманы? Нет! Они не голодают и, как мы, не покупают зарубежные обноски! Но у них, как в амазонского крокодила, непомерные аппетиты. Загребают все что попадет под руку, не боясь последствий; вырывают большой кусок из государственного пирога, залезают в чужие карманы и злоупотребляют властью. Их настоящее место — не среди добропорядочных граждан, а в этом стеклянном террариуме! Под пристальным стражей вооруженных милиционеров! Думаю, не сегодня-завтра на скамью подсудимых сядут и некоторые из нынешних свидетелей! Хотя, как сказать: на всех места в клетке может не хватить!
— Папа, я большое желание стать журналистом, — неожиданно сказал сын-старшеклассник. — Новой Украине нужны неподкупные судьи, милиционеры, прокуроры, журналисты, нотариусы — все, кто выбирает тернистый путь служения народу! И в наши дни подавляющее большинство рыцарей пера и микрофона и служителей Фемиды, я не размениваются на шелест купюр и другие земные блага!
— Ты прав, сынок! Всех чесать под одну гребенку несправедливо и не по-человечески! Этого мы с мамой тебя и не учили! Ладно, вечером подумаем, как можно воплотить твою мечту в жизнь! Больших денег у нас не водятся, и, сынок, тебе умную голову на плечах!
Слушание уголовного дела завершилось. Внимание участников резонансного судебного процесса было приковано к небольшой совещательной комнаты городского суда: там, за плотно закрытыми дверями, будет поставлена ​​последняя точка в деяниях целой преступной шайки. Никто из жителей города в эти томительные минуты не решился вслух разговаривать или звонить с мобильного.
— Суд идет! Прошу всех встать! — Сотни пар глаз неотрывно смотрели на трех судей в черных мантиях, которые вышли из совещательной комнаты.
Чтение приговора завершено. Трио фигурантов уголовного дела: Нестор Кривуля, Мариус Стаческу и Зураби Берия получили годы неволи с отбыванием наказания в колониях строгого режима. Отдельным постановлением высокого суда было переквалифицировано статус свидетелей на подозреваемых в совершении несовместимых для общества преступлений: Степану Варварюк, Софии Крыса, Арины Пузырь и кастрюли, а остальные отделались легким испугом. До поры, до времени.
Каждый участник судебного процесса, а это — известные в городе бизнесмены, предприниматели средней руки, представители городской власти, мелкие чиновники, лица с подмоченной репутацией — все наглядно убедились: как злодеи НЕ заметают следы и не стараются обойти законы, на них рано или поздно ждет пуленепробиваемая стеклянная клетка. Она обывателями метко названа террариумом за то, что и каста неприкасаемых, которая переступит грань дозволенного, однажды может оказаться там …

2010 — 2014 рр.


Tags:

Великий пост 2015

календарь питания

что кушать


Similar posts

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code